рассказ

Не секрет, что в еврейских семьях довольно часто рождаются вундеркинды. Это получается само собой, неожиданно для всех, включая самих родителей. Мама – обыкновенная, папа – нормальный, а ребенок вундеркинд. Как в том старом анекдоте: папа – рикша, мама – гейша, а сын – Мойша.

Вы себе не представляете, как опасно ездить по нашему городу осенью, когда все вокруг расцвечено и раскрашено в фантастические цвета, когда вы крутите баранку автомобиля и вам надо смотреть прямо по курсу движения, а жена сидит рядом и говорит: посмотри налево, посмотри направо. И я смотрю, потому что не смотреть нельзя, а насмотреться невозможно. Мы жили на Украине, город наш утопал в зелени, да, собственно, и осенние расцветки не особо отличалась от здешних, разве что красных листьев я никогда раньше не видел. Но здесь отношение к природе другое, бережное, что ли. Даже при строительстве нового дома, стараются не вырубить ни одного лишнего дерева. Потом жильцы этими живыми красками создают особый экстерьер: если уж растет желтеющее осенью дерево или кустик возле дома, ему подберут что-нибудь другого цвета и посадят рядышком, чтоб веселей было. Выросшей елочке подсадят что-нибудь другой породы, в общем, для себя стараются. А мы пролетаем мимо, и нам тоже хорошо на душе от этой красоты.

Когда напишешь что-нибудь, а потом дашь это прочесть знакомым, они обязательно примут написанное за чистую монету и еще начнут обвинять, что скрывал правду о себе. Убедить их, что моя писанина чистый вымысел - невозможно. Хотя, что-то из правды я вставляю в повествование не так для большей достоверности, как для того, чтобы написать о себе что-нибудь хорошее. Во-первых, вдруг жена прочтет (тьфу-тьфу, чтоб не сглазить) – написанному обычно больше веришь, во-вторых, намекнуть госпоже Удаче, что я достоин ее посещения хотя бы раз в жизни, а в какой ипостаси явиться – пусть сама решает. Вот и перетасовываю иногда свои достоинства в зависимости от ситуации. Намекаю ей, например, что кроме чисто мужских умений пилить-строгать я научился шить, чем избавил жену от ненавистной домашней работы. Ваше уникальное изобретение, господин Зингер, я освоил, хотелось бы встретиться с богатым заказчиком. Но тут я вдруг совсем не кстати увлекся кино. Не смотреть, а делать. Но об этом лучше бы помолчать, так как увлечение никак не относится к графе «доходы», скорей, наоборот. Но все таки без ущемления семейного бюджета я ухитрился снять несколько коротких фильмов и даже получить медаль на республиканском фестивале от чего вообще крыша поехала. И стал мне этот кинематограф вместе с моей фамилией в титрах по ночам сниться. Но об этом вслух говорить, что себе приговор подписывать о не здравом уме и не твердом рассудке.