Может быть, для кого-то Иерусалим и золотой, и медный, и кожаный и еще какой-нибудь такой, но на самом-то деле он - каменный. И этот крепкий, почти вечный строительный материал видел такое, что невозможно представить. Менялись эпохи, правители, народы и вожди, менялась архитектура и вкусы, рождались и умирали цари и пророки, а камень этого города (по одной из версий - первого полностью каменного Салема) пережил все катастрофы, войны и мракобесия. И, разрушая до основания стены этого города, упоенные победители начинали отстраивать его заново из того же самого камня, забирая его из руин дворцов и крепостных стен. И поэтому в Претории Пилатовой в крытой части Литостратуса можно видеть камни, оставшиеся от разрушенной римлянами знаменитой и страшной Антониевой башни, а в каменной кладке стены старого армянского кладбища у Дормициона то там, то тут попадаются надгробные плиты еще более древнего периода... Но Старый Город оставим "на как-нибудь потом", и побродим по гораздо менее популярному месту, где редкий турист с фотоаппаратом в безлюдной тиши этого первого еврейского квартала, построенного за пределами крепостной стены города смотрится как заблудившийся оленевод в Африке. Я говорю о районе Ямин Моше, тихой жемчужиной, названной в честь Моше Монтифиори, с мельницей его же имени, раскинувшей свои крылья над этим вечным чудом - Иерусалимом... Итак, камень, господа!
