Возвращение к красоте

Александр Гуляев живет в Амстердаме, а родился в уральском городе Ирбите. В детстве занимался гимнастикой; педагог обязательной для гимнастов хореографии предположил, что у него есть способности к танцу, и мальчик уговорил родителей переехать в Пермь, где было балетное училище. Попасть в Пермский театр оперы и балета – «очень хороший и всегда заполненный зрителями» - считалось верхом удачи, и Александр отработал там семь лет, а в 1991-м жажда перемен погнала его поступать в Кировский.

- Я двадцать лет провел на сцене, я жил для зрителя, красота была сутью моей жизни, - говорит Александр Гуляев (43). – Когда я перестал танцевать, мне показалось, что земля уходит из-под ног. Лишь когда на меня чуть ни с неба свалилась фотография, жизнь вновь стала обретать вкус. Снова, не произнося ни слова, я смог говорить с людьми о красоте.

Александр Гуляев. Автопортрет

- Все посмеивались: попасть туда было нереально. Никто, кроме моего педагога – Евгения Васильевича Щербакова, который поставил меня на ноги, в меня не верил – но, несмотря на неудачную, с пятью падениями аудицию, меня приняли ведущим танцовщиком. Я вытянул билет в миллион долларов.

Четыре года в Кировском театре он считает самыми счастливыми в своей жизни.

- Я обожаю этот театр и обожаю Петербург – мою вторую родину. С Кировским я объехал полмира и был горд его представлять. Очень много работы, ничего пустого, глупого. Постоянная учеба – на Нинель Александровну Кургапкину, которая мне так много дала, я просто молился.

Но вслед за Михаилом Барышниковым и другими танцовщиками, уехавшими на Запад, он мог повторить: «Я устал танцевать одно и то же». Он хотел танцевать модерн, а в начале 90-х в Кировском об этом и думать не стоило.

- Я выбрал Амстердам – мне понравился и город, и большой современный театр, директор которого во время гастролей Кировского видел меня в репетиционной студии и пригласил работать – единственного из всей труппы. Но для этого решения я созревал еще два года.

Гуляев проработал в Голландском Королевском балете 10 лет, танцевал классику и модерн, а 2005-м его балетная карьера закончилась: он перенес тяжелые травмы, да и возраст подошел.

- Если ты к этому не готов – а я не был готов – это драма. Не все могут преподавать, не все могут остаться в театре, но я и не хотел – я хотел жить жизнью нормального человека.

В Россию он не вернулся:

- То, что для меня важно – отношение людей друг к другу – там едва ли изменилось к лучшему.

Решая, как жить дальше, Александр просидел «у разбитого корыта три года, благо страховка танцовщика позволяла, потом закончил 8-месячные курсы компьютерной графики». Работы он не нашел, но первый шаг к возрождению был сделан, и он еще четыре года он изучал графический дизайн. Теперь работает в небольшой издательской фирме и гордится тем, что, несмотря на экономический спад, компания преуспевает.

И все бы ничего, да только ему опять захотелось нового. Однако на этот раз он знал, чего хочет. У него было хобби – фотография, которую он любил с детства, потому что его отец замечательно снимал.

- Я фотографировал, как все – все подряд: ребенка, поездки в отпуск.

Но три года назад давняя приятельница – хореограф провела его за кулисы на возобновленную постановку «Жизели». К его изумлению, снимки имели успех. Их даже хотели использовать для обложки нового DVD спектакля, а актеры говорили: «Так нас никто еще не снимал».

Он снова стал следить за происходящим в мире балета, продолжал фотографировать и все чаще от самых разных танцовщиков слышал эти слова, которые заставили его задуматься над тем, что, наверное, нужно попробовать сделать из фотографии нечто большее, чем увлечение. Фотография – дорогое занятие. Он продавал все свои снимки артистам, он стал есть один раз в день, но денег все равно не хватало. Но это было не так важно.

- Фактически я опять оказался на сцене. Если ты солист и посвящаешь жизнь тому, чтобы выйти, станцевать и без слов рассказать о красоте, ты садишься на иглу, слезть с которой уже невозможно. Стать после этого винтиком в механизме и позволять другим тебя закручивать очень трудно. С первыми же балетными снимками я понял, что у меня снова появилась возможность иметь дело с красотой. Показывать, что красота, мгновения совершенства – существуют. Опять, не говоря ни слова, я услышал от людей то, что хотел услышать – слова радости, слова восхищения.

А потом в Амстердам из Большого театра на гастроли приехала Ульяна Лопаткина - одна из крупнейших балерин современности. Через ее педагога и менеджера – и свою старую подругу – Александр получил разрешение на съемку и три дня фотографировал Лопаткину. И, отобрав три десятка лучших работ, пришел к ней в гостиницу.

- Хорошо, сказала Ульяна, и я перестал потеть. Потом она сказала, что хочет фотографии приобрести и сделать из них открытки. Потом – афишу. Потом – что я могу снимать ее. И, наконец: она хочет, чтобы я снимал.

Я понял, что я победил. Мы оказались нужны друг другу.

Он снимал Лопаткину в Версале, потом два вечера в Москве, где она танцевала хореографию Ханса ван Манена, «очень хорошего, настоящего хореографа, которого танцуют во всем мире. Ван Манен был в зале и я был абсолютно счастлив быть с ними вместе».

В душевном напряжении московской съемки он сжег три килограмма живого веса.

Несмотря на то, что недавно ему заказали фотокнигу о балете, Александр очень смутно представляет себе свое будущее.

- Я хочу найти высшую силу, которая за меня будет делать мои работы, моими руками и глазами, но это надо заслужить.

Я просто буду идти, я маленький, я пока ни для кого не пример и, может, никогда им не стану, но я буду расти как человек.

Мне нужно полюбить по-новому все, что вокруг меня.

Моих близких.

Они от меня зависят.

Они на меня смотрят и ждут.

Они в меня верят.

И я не могу их разочаровать, не имею права.

Фотографии мои меня, быть может, спасут.

Фото: Алекс Гуляев
Текст: Максим Рейдер
Фотографии тут