В Кфар-саба, дедушке...

Ванька Жуков, тридцатидевятилетний мальчик, отданный два года и три месяца тому назад в ученье к самому главному ботиночнику Прокофьеву, в ночь под Рош-а-шана не ложился спать. Дождавшись, когда его супруга благополучно заснула у телевизора на 325 серии нового сериала "Возвращение в Синай", он достал из кухонного шкафа старенький ноутбук сына с заржавленными клавишами и, открыв перед собой новый документ уже забытой версии Ворда, стал писать. Прежде чем вывести первую букву, он несколько раз пугливо оглянулся на двери и окна, покосился на темный экран телевизора, по обе стороны которого тянулись полки с колонками, и прерывисто вздохнул. Компьютер лежал на скамье, в стиле кантри, а сам он стоял перед скамьей на коленях.

"Милый дедушка, Мордехай Макарыч! - печатал он. Пишу тебе письмо. Поздравляю с Рош-а-шана и желаю тебе всего от господа бога. Ни отец, ни маменька с Интернетом не дружат, детям это не интересно, только ты у меня один остался для понимания этой проблемы".
Ванька перевел глаза на темное окно, в котором мелькало отражение его энергосберегающей лампочки, и живо вообразил себе своего деда Мордехая Макарыча, служащего ночным сторожем головного офиса "Изравооружения". Это маленький, тощенький, но необыкновенно юркий и подвижной старикашка лет 75-ти, с вечно смеющимся лицом и пьяными глазами. Днем он спит в маленькой комнатке с кондиционером при кухне или балагурит с секретаршами. А ночью старик окутанный в просторный халат с логотипом охранной фирмы, ходит вокруг вверенной территории и важно переговаривается по громкой связи со старшим по смене.

Теперь, наверно, дед стоит у ворот, щурит глаза на ярко-красные окна синагоги-долгостроя и, притопывая кроксами, балагурит с обслуживающим персоналом, дибурит его подвязан к поясу. Он всплескивает руками, покрякивает от приятной ночной прохлады и, старчески хихикая, щиплет то секретаршу, то уборщицу, нарываясь на очередной судебный иск. А погода великолепная. Воздух тих, прозрачен и свеж. Ночь темна, но видно всю деревню с ее оранжевыми крышами. Ванька вздохнул, щелкнул клавишей и продолжал писать:

"А вчерась мне была выволочка. Хозяин отменил число просмотров моих образцов, сказал ежели кому и понравится, то он так и напишет. Оно то понятно, но ежели у кого нет времени, или скажем, когда ребятенок ихний плачет уже не до того. А мне то невдомек видел ли он мою новую модель, или мимо прошел, прельстившись заморскими картинками. И творю я теперь без всякого понятия и обратной связи".

Ванька покривил рот, потер своим черным от запылившейся клавиатуры кулаком глаза и всхлипнул… Он вспомнил, когда количество просмотров некоторых его моделей зашкаливало за несколько тысяч. Веселое было время!
"Приезжай, милый дедушка, - продолжал Ванька. А то уговорить хозяина нету никакой возможности. Но ты мудрый и тебя он послушается. Остаюсь, твой внук Иван Жуков, милый дедушка приезжай".
Ванька еще раз перечитал исписанный лист и напечатал в адресной строке:
Кфар-саба@Мордехай, co.il
И нажал на Send.
Убаюканный сладкими надеждами, он час спустя крепко спал...