"Девушка 33 несчастья" и Нобелевский Лимуд. День второй

Иерусалимские высоты обладают врачевательными чарами. Иерусалимское небо знает секрет примирений. Второй день на Лимуде начинался в близости от купола небес столичных, молчанием своим охраняющих тайны самых древних времен и эпох. Наш праздник переместился в Центр им. Менахема Бегина.

Ссылки в тему:
Первая часть
Вторая часть

Тег в тему: ЛИМУД

Разноголосица тем и встреч не спутала планы. Пропустив лекцию Инны Чернявской на прошлогоднем Лимуде, я дала себе слово не повторять таких ошибок на фестивале 2010 года.
Инна приглашала нас совершить путешествие из Одессы в Яффо на корабле "Руслан" . Правда, маршрут этот был уже проложен в 1919 году, когда из ещё несоветской Одессы в ещё нееврейской государственности землю Израилеву доберутся почти 700 решившихся.

Именем кого-то из них позднее будут называть улицы. Архитектурные творения других эти улицы будут украшать. Стихи и картины третьих будут наполнять музыкальные и художественные салоны тех домов на тех улицах. Ну, а кому то придется всё это потом залечивать и всем этим управлять.

фото

Вот лишь три имени из списка пассажиров корабля, доставившего в тогдашнюю Палестину ощутимое прибавление к еврейскому населению этой земли, которое к своим 60 000 прибавило один процент.

Барух Агадати, балетмейстер, танцовщик, позднее, кинорежиссер.

Поэтесса Рахель

Яаков Перемен, коллекционер творений художников-одесситов.

Рассказ о путешествии "Руслана" был двухголосный. Первый раз такое удивительное явление я открою для себя в музее Яд ва Шем, в 9 галерее в видеосвидетельстве Шушаны и Авраама Рашковских. Рассказ жены будет дополняться громогласным молчанием супруга, открывавшего многие вещи лишь после десятилетий совместной жизни.

Второй раз такой необычный дуэт - правда, здесь партитура известна обоим исполнителям -
я увидела у Инны и Романа Чернявских. Его сопереживание, казалось, обретало очертания буквенные. И придать звучание поэтическим строчкам Рахели также помогал Роман.

МОЕЙ ЗЕМЛЕ

Не пела о тебе
и для тебя в боях
не добывала дань,
моя Земля! -

растила деревце,
где льется Иордан,
возделывала я
твои поля.

Бедна я, мать Земля,
и ты меня простишь
за то, что небогат
дочерний дар:

невымолвленный стих
в часы твоих удач
и скрытый плач,
когда с тобой - беда.

(перевод Веры Горт)

Не знаю, зачем мне понадобилось включить посередине лекции мобильный телефон, но именно в эту минуту раздался звонок Нины Ивановны Поповой, которую ещё вечером первого дня мы сосватали Кларочке Эльберт, бессменному руководителю русской библиотеки в Иерусалиме.

в центре - Клара Эльберт

(в скобках замечу, что эта женщина создала из ничего ( а потом ещё и отстояла)
великолепную библиотеку. Дина Рубина опишет историю Клары в своем романе "Вот идет Мессия!" и в небольшом рассказе-зарисовке.

Клара и Нина договорились встретиться, и теперь Нине необходимо было разобраться с месторасположением Большой синагоги. Там их пути для дальнейшего взаимообогощающего диалога должны были пересечься.

Радостно кивая Майе из Вильнюса и её супругу, ( помните, это читатели Ботинка, встретившиеся нам в первый день) - которых я увидела, вылетев с жужжащим мобильником за пределы навигации корабля "Руслан", - я объяснила Нине, что всего один поворот от гостиницы отделяет её от Главного официально-официозного прибежища иудаизма в столице, здания, горделиво отодвинувшегося от проезжей магистрали Кинг Джордж, но переливами витражей, не дающего забыть о своем существовании.

Лекцию Чернявских сменила встреча с правнуком Элиэзера Бен Йегуды,которого звать-величать Гиль Ховав.

Начало выступления развеселого Гиля слилось в контрапункте с набором шипящих звуков, несшихся в сторону нас, распрашивавших Инну о разных символических разностях, сопровождавших прибытие одесского кораблика к яффским берегам - будь то смерть на борту в момент прибытия одного из одесситов или рождение в тот же момент нового жителя Земли Израиля у мамы-одесситки.

На шипящей волне нас вынесло с ,как рассказывают очевидцы, интереснейшей лекции знаменитого шеф-повара, телеведущего и просто правнука основоположника современного иврита.

Балкон Центра им. Бегина был так хорош, а панорама стен Старого города так безнадежно увлекательна, что запирать себя в какую-либо лекционную комнату я не решилась. Да, и очарование неторопливости Инниного голоса не отпускало в быстрые бега-перебежки

Мне нравятся здания, где бетон и камень корректно воспринимают заносчивость стекла. По зданию Центра было интересно бродить. Его несколькоэтажность воспринималась лишь продленной в вертикали пространства линией. И поэтому не важно, если вы забредали в концертный зал, где двойной скрипичный баховский концерт домучивал спецдесант Таглита,

или пристраивались на входе в детскую вырезальнуюорнаментыизбумаги мастерскую, -всё время откуда-то выглядывал кусочек неба.

Лимудовцам на фестивале было предложено несколько экскурсий. При словосочетании "запись заранее" я начинаю воображать себя уже все интересности мира посетившей. Наверное, проф.аллергия. Экскурсии в музей Бегина имели лишь вход, не показывая случайно прибившимся зевакам секрет маршрута и географию выхода. Этот секрет раскрывали лишь посвященным, т.е. вписавшим имя свое строкой в яростно разрываемый между желающими приобщиться к биографии Бегина лимудовцами.
Нонну вписать нам удалось. Но до удачи во плоти оставалось часа два. И пошли мы с Нонной бродить по этажам.

И случались в нашем брожении разные интересные встречи.

У меня - уже повторная ( первая состоялась ещё за день до этого) с моим первым проводником по тропинкам еврейскости Леонидом Михалычем ( пространнее мы, участники им организованного семинара еврейских студентов "Вильнюс -1989", никогда и не выговаривали) Бергером, а в простонародье в Израиле - Арье.

Арье Бергер

У Нонны - с Леонидом Падрулем, завалившего нас вопросоответами, а заодно, на всякий случай, и каталогом состоявшейся в 2009 году выставки работ его, как он сказал, фотоопекаемых, среди которых при кратком отдохновении от суеты фестивальной в тиши отвоеванного гостиничного номера вы могли бы обнаружить несколько известных вам по Ботинку имен.

Наша Нонночка и Леонид Падруль

В очередной раз, путешествуя с этажа на этаж, я обнаружила преинтереснейший факт ожидаемой трансляции в прямом эфире в Интернете лекции Нины Поповой о доме-музее Ахматовой в Питере. Лекция обещала быть сопровождена показом фильма " Тень моя на стенах твоих".

фото

Название фильма - это цитата из ахматовской "Поэмы без героя". Произнесены эти строки были в адрес своего в течение тридцати лет петербургского-ленинградского пристанища-квартиры в Фонтанном доме (Шереметьевском дворце)

Так под кровлей Фонтанного Дома,
Где вечерняя бродит истома
С фонарем и связкой ключей, -
Я аукалась с дальним эхом
Неуместным тревожа смехом
Непробудную сонь вещей,-

.....

Ты мой грозный и мой последний,
Светлый слушатель темных бредней:
Упованье, прощенье, честь.
Предо мной ты горишь, как пламя,
Надо мной ты стоишь, как знамя
И целуешь меня, как лесть.

.......

А не ставший моей могилой
Ты гранитный
Побледнел, помертвел, затих.
Разлучение наше мнимо,
Я с тобою неразлучима
Тень моя на стенах твоих

(1941-42 гг.)

Ну, понятно, что захотелось срочно охватить неохваченных Лимудом ботинковцев. Оставалось лишь понять, как запустить на орбиту коллективное приглашение к эфиру.

Если бы тогда уже мы с Нончером обнаружили библиотеку центра, приютившую пресс-штаб фестиваля, с несколькими компьютерами, я бы, конечно, не мучала ни Виктора, ни Марину, ни Машу, ни ВесНу с просьбами разместить коммент в посту Рыжего с данным сообщением.

Спасибо оказавшимся у компа Маше и ВесНе, поставившем это известие. Хотя сразу оговорюсь, встреча на сей раз показалась мне нединамичной, немного рассеянной. И я лишь с облегчением вздохнула, когда сама Нина произнесла несколько фраз о заторможенности ритма 26-минутного фильма о Фонтанном доме ахматовском.

"Сейчас я бы снимала не так. И музыка была бы многих, а не одного, оттенков, и темп дикторского сопровождения напрочь бы поменяла", - так сказала Нина, упоминая свое авторское чтение. Мне понравилась эта честность.

Я на этой встрече сидела, как на иголках. Т.к. одновременно с ахматовскими историями двумя этажами ниже разворачивалась история женщины, актрисы, которую я очень уважаю и люблю. И, если это не будет выглядеть панибратством, - которой дорожу. Хотя в личном общение наше пересечение ограничивалось днями двумя в работе при звукозаписи дубляжа к фильмам из музейной экспозиции Яд ва Шема.

Елена Яралова.

Cбежав из "Фонтанного дома", я понеслась на самый нижний этаж, чтобы застать хотя бы финал встречи с Еленой. Удалось втиснуться в уголок свободного пространства, который пришлось выдумать. Увидела Лену. Она кивнула. Я помню, после её аварии, я лишь переговорила с её сестрой, послала в никуда СМС на Ленин номер. В никуда, потому что в череде операций, думаю, СМС не читают.

А потом, мне показалось диким названивать при нашем шапочном знакомстве и интересоваться здоровьем. Разве ЖЕНЩИНЕ такие вопросы задают?...

Две Елены беседовали между собой. Сцена была фантастична.
Бокал вина на высокой ножке. Черные глаза Яраловой. Высоченная Лагутина на стройных ногах ( вот, ребята, чего мы лишены в выпусках Новостей),

Елена Лагутина, диктор 9 ТВ канала (Израиль)

палочка Яраловой, вот-вот готовая закрутиться в джазтанцевальном экспромте.

Елена Яралова, актриса Камерного театра.

И много уже послетрагедии улыбок.

Потом переговорили. Я решила раствориться, чтобы не надоедать. Пошла в очередной раз попытать счастья в очереди за пиццей.

Обед второго дня был "легким", как его назвали сами устроители. Выхватив пиццу с соусом песто из-под залежей кругов томатно-помидорно-сырного оттенка, я побрела в поисках тени, тишины и прохлады. Нашлось такое местечко.

Бар ли, кафе ли... Там было приглушенно и по звукам, и по свету.
И там... сидела Лена Яралова.

Если вы не знаете, как можно жевать пиццу перед Актрисой, я вам расскажу. Я это испытание, давясь от несуразности момента, прошла.

А потом мы поехали в уже всем по предыдущим частям известную гостиницу.
Лене надо было передохнуть перед интервью телевизионщикам, перед вечерней церемонией на Лимуде, где ей вручат какой-то от кого-то приз.

Она настояла на собственноручном несении до такси и от такового своих сумок, палочки, компьютера ( "А он со мной сейчас везде - работаю"), своей загадочности, неторопливой мудрости и красоты. И своего изящного юмора. Он ей понадобился при записи в гостиницу, мы помним парня с таинственным разрезом глаз...

В такси Лена рассказала мне о дочерях, о походах в оперу с ними, о... прерывали звонки, ей приходилось шептать в трубку названия фильмов, дней в календаре, дат репетиций, чтобы не смущать таксиста.

Лена насмешила меня словом дизайнЁр, при ознакомлением с конфигурацией и убранством номера. Я постаралась изобразить спешку, чтобы у неё осталось хоть часа два для тишины. И потопала в номер, расслабуха пребывания в котором, вскоре сменится тревогой и судорожным поиском ответа на вопрос:

надо ли мне бежать в полицию или я всё-таки не пропущу гала-концерт под сенью деревьев, намечающийся вечером.
Почему в полицию? Я обнаружила пропажу паспорта. Заграничного. Он оставался в номере, когда я уходила...