Дали с тапасами и Гауди с сангрией танцуют фламенко. Jerez de la Frontera & Granada

Привезли нас в Барселоне на какой-то винный склад,там можно было вино покупать на разлив или в бутылках.Там было наверно 15 бочек с различными видами хереса.Пробовать можно было сколько угодно и бесплатно,но я сначала отказывалась,зная какой отвратный вкус у хереса в Израиле.А потом попробовала,ма зе вкусно,совсем другой вкус.

И все-то вы успели и посмотреть, и съесть, и выпить! Молодцы! Вчера, вдохновленная всем твоим испанским циклом, закатила на ужин огромную сковородку паэльи. А так просто ее сделать - мотивации не было. Моя семья выражает благодарность.

Даже в том маленьком городке где я был, после финала ЧМ испанцы орали всю ночь, бибикали, ревели движками мотоциклов и пели/танцевали. Происпанские туристы тоже не отставали=) Даже те, кто болел за голландцев в конце концов присоединились к всеобщему веселью. А я впервые в жизни смотрел футбол в баре, на большом экране в шумной компании =) Хотя обычно к футболу не испытываю абсолютно никаких симпатий, как увижу по телику- переключаю на другой канал даже не думая.

P.S. Гордые каталонцы, которые, мягко говоря, недолюбливают остальную Испанию на одну ночь забыли о разногласиях.

Знакомые места, при этом по сранению с нашими фотками твои - весьма достойные. В Хересе мы легко нашли центр - по запаху... Чем ближе к бодеге, тем сильнее, причем пахло так, как будто хересом моют дороги....
Еще воспомнинание - окраины Хереса - самое грязное место в Испании, мусор валяется кучами... хотя центр городка вполне приличный....
И оттуда мы поехали уже не в Севилью... а подумали-подумали... и двинули в Кадис (никто не понимал, куда мы едем, потому что "с" на конце слова они не выговаривают, город называется "Кади")...

Не удержусь от длинной цитаты. Но уж больно в тему:
"— Будете чего-нибудь заказывать?
— А у вас чего — только музыка?
— Почему «только музыка»? Бефстроганов есть, пирожное. Вымя…
Опять подступила тошнота.
— А херес?
— А хересу нет.
— Интересно. Вымя есть, а хересу нет!
— Оч-ч-чень интересно. Да. Хересу нет. А вымя — есть.
И меня оставили. Я, чтобы не очень тошнило, принялся рассматривать люстру над головой…
Хорошая люстра. Но уж слишком тяжелая. Если она сейчас сорвется и упадет кому-нибудь на голову — будет страшно больно… Да нет, наверное, даже и не больно: пока она срывается и летит, ты, ничего не подозревая, пьешь, например, херес. А как она до тебя долетела — тебя уже нет в живых. Тяжелая это мысль:…ты сидишь, а на тебя сверху — люстра. Очень тяжелая мысль…
Да нет, почему тяжелая?.. Если ты, положим, пьешь херес, если ты уже похмелился — не такая уж тяжелая это мысль… Но вот если ты сидишь с перепою, и еще не успел похмелиться, а хересу тебе не дают — вот это уже тяжело… Очень гнетущая мысль. Мысль, которая не всякому под силу, особенно с перепою.
А ты бы согласился, если бы тебе предложили такое: мы тебе, мол, принесем сейчас 800 граммов хереса, а за это мы у тебя над головой отцепим люстру и…
— Ну как, надумали? Будете брать что-нибудь?
— Хересу, пожалуйста. 800 граммов.
— Да ты уж хорош, как видно! Сказано же тебе русским языком: нет у нас хереса!
— Ну… Я подожду… Когда будет…
— Жди-жди… Дождешься!.. Будет тебе сейчас херес!
И опять меня оставили. Я вслед этой женщине посмотрел с отвращением. В особенности на белые чулки безо всякого шва; шов бы меня смирил, может быть, разгрузил бы душу и совесть…
Отчего они все так грубы? А? И грубы-то ведь, подчеркнуто грубы в те самые мгновения, когда нельзя быть грубым, когда у человека с похмелья все нервы навыпуск, когда он малодушен и тих! Почему так?! о, если бы весь мир, если бы каждый в мире был бы, как я сейчас, тих и боязлив и был бы также ни в чем не уверен: ни в себе, ни в серьезности своего места под небом — как хорошо было бы! Никаких энтузиастов, никаких подвигов, никакой одержимости! — всеобщее малодушие. Я согласился бы жить на земле целую вечность, если бы мне прежде показали уголок, где не всегда есть место подвигам. «Всеобщее малодушие» — да ведь где это спасение ото всех бед, эта панацея, этот предикат величайшего совершенства! А что касается деятельного склада натуры…
— Кому здесь херес?!
Надо мной — две женщины и один мужчина, все трое в белом. Я поднял глаза на них — о, сколько, должно быть, в моих глазах сейчас всякого безобразия и смутности — я это понял по ним, по их глазам, потому что в их глазах отразилась эта смутность и это безобразие… Я весь как-то сник и растерял душу.
— Да ведь я… Почти и не прошу. Ну и пусть, что хересу нет, я подожду, я так…
— Это как то есть «так»?.. Чего это вы «подождете»?!
— Да почти ничего… Я ведь просто еду в Петушки, к любимой девушке (ха-ха! К «любимой девушке»!) — гостинцев вот купил…
Они, палачи, ждали, что я еще скажу.
— Я ведь… Из Сибири, я сирота… А просто, чтобы не так тошнило… Хереса хочу.
Зря я это опять про херес, зря! Он их сразу взорвал. Все трое подхватили меня под руки и через весь зал — о, боль такого позора! — через весь зал провели меня и вытолкнули на воздух. Следом за мной чемоданчик с гостинцами — тоже вытолкнули.
Опять на воздух. О, пустопорожность! О, звериный оскал бытия!
"