Леди Годива или первое пип-шоу

Кто такая леди Годива более-менее знает большинство из нас: красавица, жена английского лорда, которая проехала через весь город голой на коне. Правда, не каждый, кому известно имя этой леди, представляет себе, зачем она это сделала. И никто не знает, произошла ли эта история на самом деле.

Краткое, изложение легенды таково: Англия, Ковентри, 11 век, леди Годива, прекрасная жена графа Леофрика, подданные которого страдали от непомерных налогов, постоянно умоляла мужа снизить налоговое бремя. На одном из пиров, употребив нужное количество алкоголя, Леофрик пообещал супруге, что пойдет ей навстречу, но только в том случае, если она проедет по городу на лошади полностью обнаженной.

Джон Кольер. Леди Годива

Годива попросила горожан не подсматривать за ней, и тогда она сможет им помочь. Горожане закрыли окна и двери своих домов, леди разделась и выполнила требование мужа, которому пришлось выполнить свое обещание. Единственный горожанин, подсмотревший за раздетой леди, был наказан Богом: сильный луч света, попавший в маленькое отверстие, в которое смотрел Подглядывающий Том, ослепил его. Попробуем разобраться, что тут правда, а что – вымысел.

Ужель она звалася «леди»?

Начнем с того, что всё это происходило в Англии в 11 веке, и супруг Годивы, Леофрик (Leofric) носил титул эрла (earl, в то время - eorl), это значит, что Годива была благородной дамой, но не могла быть леди – этого титула еще не существовало, в то время жена эрла носила титул «гебедда» (gebedda).

Кадр из кинофильма «Леди Годива»

Попробуем понять значение этого титула. В древнескандинавском языке военный вождь и одновременно глава общины назывался «конунг», а вот супругу такого конунга в некоторых источниках называли «heals-gebedda», где «heals» - шея, как и в древнеанглийском. С течением времен в английском языке это слово забудется и вместо него появится «neck», а вот в немецком оно преобразуется в «Hals» и подарит нам слово «Hals-stuck» (галстук, буквально: штучка на шее).

Фестиваль Леди Годивы. Гайд-Парк. Наши дни

В слове «gebedda» самая простая часть - «-bed-» - вы знаете это слово: «кровать», окончание «-da» превращает его в прилагательное, а приставка «ge-» , которая именно в таком же смысле применяется и в эсперанто, означает совместность лиц обоего пола. Если собрать всё слово «gebedda» целиком, получится «та, что разделяет с ним постель».

Фестиваль Леди Годивы. Гайд-Парк. Наши дни

Вспомнив о «heals», мы получим «сожительница на шее». Сами понимаете, результат анализа подан в несколько юмористическом плане, но, главное, мы узнали, что «сопостельница эрла» леди (титул известный в виде «hlæfdige» зафиксированный в 1200-х, примерно значит: «хозяйка, пекущая хлеб», довольно быстро превратится в «lafdi», «lavede» или «ladi» - то, что мы сегодня и называем «жена лорда»), то есть Годива женой лорда (первое упоминание этого титула относится к 13-му веку в виде «laverd» или «loverd») быть не могла.

А был ли мальчик Леофрик? А девочка Годива?

Личности благородной гебедды и её супруга Леофрика исторически зафиксированы, они упоминаются в Книге Страшного Суда, составленной по приказу Вильгельма Завоевателя, который захватив в 1066 году власть в Англии, решил понять, какими же ресурсами теперь обладает, и приказал произвести поземельную запись. Правда, имя жены Леофрика звучало, не как Годива, а как Godgifu. Это было абсолютно англосакское имя. Часть имени «God-» означала «хороший, добрый, полезный, подарок».

Фестиваль Леди Годивы. Гайд-Парк. Наши дни

Вторую часть имени помогут разгадать руны. Кто с ними знаком, знает германскую руну Гебо (Gebo) и её англосаксонское название: Гифу (Gifu). Эта руна ассоциируется с Одином, и в некоторых своих проявлениях она связана с брачными договорами. То есть вместе «Godgifu» - значит, подаренная Богом. Латинизированный вариант этого имени, звучавший как «Godgiva» со временем и превратился в «Godiva». «Подарок от Бога» был существенным: Годгифу вступила в брак с Леофриком, будучи владелицей восьми богатых, как бы сегодня сказали, поместий, одно из которых – Ковентри – то самое Ковентри, по которому она и проедет голой на коне. Брак с Леофриком не был мезальянсом, муж был весьма влиятельным эрлом Англии, и женитьба на Годгифу сделала его еще значительнее.

Она к нему с мольбой взывала от бремени народ спасти

До викторианских времен, когда прав у женщины будет ненамного больше, чем у садовой мебели, еще далеко, и пока, по действующим англосаксонским законам и в браке женщины продолжали контролировать свою собственность, которая отходила к супругу – и наоборот - только по специальному соглашению или после смерти. Это значит, что решения относительно Ковентри принимает непосредственно гебедда Годгифу, поскольку оно принадлежало ей и до брака. Она была завидной невестой, и оставалась богатой супругой богатого супруга.

Адам ван Хорт. Леди Годива

В Книге Страшного Суда Годгифу упомянута, как одна из немногих англосаксонок, и как единственная женщина, которая после смерти своего мужа, Леофрика, владела обширными земельными угодьями в Англии (замечу, что к моменту составления книги она уже тоже числилась «бывшей землевладелицей», поскольку книга была дописана позже, чем Годгифу скончалась – в возрасте 87 лет). Хотя к политическим решениям или даже дебатам женщины не допускались, что касается управления своими землями и финансами - Годгифу к этому вопросу, как и её супруг, относилась вполне серьезно.

Фестиваль Леди Годивы. Оксфорд. Наши дни

Понятно, что персонально Годгифу в средствах не нуждалась и могла сама при желании оказывать помощь своим подданным, но то, что касается владений Леофрика – тут уж полным хозяином был он сам, в отношении Ковентри голос Леофрика имел важный, но больше совещательный, чем решающий статус.

Фестиваль Леди Годивы. Гайд-Парк. Наши дни

Основанный в 1043 году на деньги супругов бенедектинский монастырь - на месте разрушенного викингами женского монастыря - превратил Ковентри из маленького поселения в один из самых больших средневековых английских городов. Леофрик передал во владение монастырю два с половиной десятка деревень и выделил деньги на строительство, а леди Годгифу передала в дар монастырю столько золота, серебра и драгоценных камней, что ни один монастырь Англии не мог сравниться с ним по богатству. Позднее оба супруга были похоронены в этом же монастыре.

Ой, давит, давит как налоговое бремя!

Налоговая система Англии того периода была сложной и разорительной, зачастую непосильной для мелких землевладельцев. Но даже такому крупному хозяйству, которым владели супруги Леофрик и Годгифу, было непросто существовать под постоянно увеличивающимся гнетом налогов.

Фестиваль Леди Годивы. Сидней. Наши дни

Поземельный налог, так называемые «датские деньги» (Danegeld, данегельд), направляемые на финансирование обороны Англии, военная повинность (за счет землевладельца), судебная повинность (королевский суд, как и другие государственные бюрократические процедуры, был платным), прочие налоги - владелец земли должен был собрать уже со своих подданных не только эти налоги, причитающиеся государству, но и налоги, на которые должен жить сам и содержать своё большое хозяйство. Грамоты, предшествующие Нормандскому завоеванию Вильгельма 1066 г. демонстрируют изобретательность эрлов и прочей знати в способах облагать налогами разные группы населения.

Фестиваль Леди Годивы. Гайд-Парк. Наши дни

Налоги собирались натурой: домашними животными, продуктами питания, несением трудовой и воинской повинностей, обеспечением постоя, церковными податями и так далее, и так далее. Ситуация осложнилась в 1040 году, когда к власти пришел законный сын Кнуда Великого, внук Харальда Синезубого, Хардекнуд, который был одновременно и королем Дании. Власть ему пришлось отнимать силой - у незаконного сына того же Кнуда, для чего ему и понадобилась помощь викингов. Чтобы оплатить услуги этих викингов-хускарлов пришлось резко увеличить налог, и к «датским деньгам» прибавились «военные деньги» (Нeregeld, херегельд) – самый высокий в то время налог, разорявший многих.

Эдмунд Лейтон. Леди Годива и Леофрик

О размере налога говорит тот факт, что при археологических раскопках на территории Дании находят больше англосаксонских монет, отчеканенных в то время, чем в самой Англии, что не могло не вызывать недовольство жителей страны. Когда хускарлы, приехавшие собирать налоги, были убиты толпой жителей Вустера, Леофрик проявил лояльность к новому королю: по его приказу разорил непокорный Вустер – мы видим, что надеяться на Леофрика народу Ковентри не приходилось. Сам налог херегельд будет отменен еще при жизни Годгифы и её супруга – но не по их решению: его отменит очередной король, Эдуард Исповедник, в 1051 году. В 1057 году после смерти Леофрика уже сама Годгифа еще снизит налоги, а перед своей кончиной всё, доставшееся ей по наследству от супруга, передаст церкви.

Когда ты полностью нагая, ты словно фея неземная

Нет надежды на мужчину – ищи помощи у женщины. Ссылаясь на Тацита, Фридрих Энгельс писал о древних германцах: «в женщине они видят нечто священное и пророческое; они прислушиваются к ее совету даже в важнейших делах». Конечно, англосаксы 11 века давно уже не те англы и саксы, которые начали переселяться в Британию в середине 5 века, но, знаете ли, пережитки не исчезают моментально. А потому жители Ковентри вполне могли надеяться на особое отношение к себе своей хозяйки, которая имела все шансы проявить женскую мудрость и понять, что разоренные подданные не могут быть хорошей основой для её собственного благосостояния. Почему же ей пришлось не только выслушать просьбы, но раздеться? Точнее, почему её «раздели», ведь подтвердить наготу гебедды мог только Подглядывающий Том, да и тому верить трудно – вы помните, он ослеп?

Фестиваль Леди Годивы. Лондон. Наши дни

Несмотря на то, что первым идеологом натуризма (движения за обнажение) стал германец Генрих Пудор, в обычной жизни древние германцы были одеты довольно строго. Римляне насмехались над теми из них, которые стремились к высшей власти в империи: «Посмотрите на него – недавно только штаны снял, а уже на что-то надеется». Но перед серьезной битвой германцы скидывали свои варварские кожаные штаны. Галлы раскрашивали голое тело и голову в разные цвета, франки брали в руку секиру-франциску и привязывали к ноге нож – и вовсе не для свободы движений в бою. Нагота для истинного германца священна, сакральна. Точно так же раздевались перед боем берсерки. Точно так же перед проведением обрядов обнажались жрицы.

Фестиваль Леди Годивы. Лондон. Наши дни

11 век. Годгифу и Леофрик - не древние германцы, не древние римляне, а англосаксонцы, при этом благочестивые христиане, и оба знают, что публичная нагота – большой грех. Леофрик заведомо понимает, что его условие – проехать по городу голой – для христианки Годгифу невыполнимо. А вот народ ждет от неё проявления той самой женской внутренней священности, способности жертвовать собой ради своих людей, и верит, что такую жертву оценит и простит сам Бог. Дабы не смущать своими взорами благочестивую Годгифу, люди закрывают все окна и двери в домах, и единственным – и, естественно, наказанным – грешником в этой ситуации остается Подглядывающий Том.

Фестиваль Леди Годивы. Сидней. Наши дни

Добавлю, что благодаря хорошо сохранившемуся гобелену из Байо (Bayeux Tapestry), размером 50 см на 70 м, включенному ЮНЕСКО в Память мира, можно посмотреть, как одевались англосаксонцы и норманны в те времена - на гобелене вышиты сцены подготовки нормандского завоевания Англии и битвы при Гастингсе.

Мы вам расскажем, как мы засели прямо на мели

Впервые историю о леди Годиве напишет в конце 12 века монах аббатства Сент-Олбанс, основанного на деньги правителя Мерсии еще в 8 веке, и очень щедро поддерживаемого очередным правителем Мерсии, небезызвестным нам англосаксонским магнатом Леофриком и его супругой, Годгифу (Годивой). Всего спустя два века после предполагаемого проезда голой всадницы по Ковентри, никто не знал – правда это или вымысел, будет даже сделана попытка разобраться, произошла ли эта история на самом деле – и никаких её доказательств обнаружено не было.

Жюль Жозеф Лефевр. Леди Годива

Последующие авторы историй о леди Годиве постепенно приукрашивали повествование новыми подробностями, и, в конце концов, даже вписали в него персонаж Тома Подглядывающего (Peeping Tom), и еще больше запутали правду. Кстати, в письменном виде впервые слово «peep» (подглядывать) и было употреблено в отношении этого самого Тома в середине 15 века. Возможно, «peep» произошло от староанглийского «piken» (быстрый взгляд). «Peeping Tom» на сленге того времени означало «надоедливо любопытный человек», но в историю леди Годивы окончательно в современном виде он попал только в начале 19 века.

И кто ж живее всех живых?

С 1678 году в Ковентри стали проводить ежегодный фестиваль в честь леди Годивы (англ. проносейшн: Годайва), проводился он довольно длительный период с некоторыми перерывами, и даже собирал участников еще в начале прошлого века. И сегодня, после некоторого исторического перерыва, он снова возобновился. В этом году в начале июля прошел уже 13-й ежегодный фестиваль Леди Годива. Не раз, сметая границы Ковентри, он проводился и в других городах мира.

Фотографии фестивалей Леди Годивы разных лет под музыку БониМ

При этом праздник в Ковентри семейный, не предполагает обнаженной натуры и обычно ограничивается карнавальным шествием, аттракционами и музыкальным выступлениями. Другие города сами решают, украсит ли их фестиваль раздетый символ женщины, готовой пожертвовать благопристойностью ради своего народа. В позапрошлом году на такое решились оксфордские красавицы, а в прошлом году всадниц, прикрытых только длинными волосами, увидели в Гайд-Парке.

Современный фестиваль Леди Годивы в Оксфорде

Правда, настоящая леди Годива не могла сидеть на таком седле, как девушки из Гайд-Парка, да и как на картине Джона Кольера тоже. Мужские седла в те времена уже чем-то напоминали современные, хотя и делались обычно из дерева.

Мужское седло 11 века. Реконструкция

Женские же седла по описанию напоминали стульчик, часто со спинкой, на котором лежала подушка. Дама сидела боком на этом стульчике, не просто свесив ноги на одну сторону лошади, как на картине Адама ван Хорта, а ставила их на подвешенную опору-дощечку.

Хотя это, конечно, неважно. Главное, легенда жива, и иногда она заманивает нас заглянуть вглубь веков.