Они были одержимы жаждой убийства и ненавистью к евреям!

ИЗ ЕЖЕНЕДЕЛЬНОГО ОБЗОРА ПРЕССЫ НА ИВРИТЕ (29.11.09-4.12.09)

Ноах Клигер, спецкор «Йедиот» на процессе Ивана Демьянюка, процитировал его адвоката, доктора Ульриха Буша, который напомнил, что «Верховный суд Израиля, освободивший Демьянюка от обвинений в совершении преступлений в Треблинке, постановил, что не следует начинать новый процесс по обвинению Демьянюка в совершении преступлений в Собиборе, потому что нет никаких гарантий доказательной базы, достаточной для его обвинения. И как раз в данном случае надо признать, что немецкий адвокат совершенно прав.

А потом Буш сказал о своем подзащитном: «Он ничем не отличается от бывших узников лагеря, потому что тоже был вынужден работать в Собиборе и подчиняться приказам, которые получал от немецких командиров», что вызвало свист в зале.

аудиоверсия:

Как человек, который был в самом большом лагере смерти, Освенциме, и видел в деле рядовых эсэсовцев, я могу сказать с абсолютной уверенностью, что они были одержимы жаждой убийства и ненавистью к евреям, точно так же, как украинцы-вахманы в других лагерях. В убийстве евреев они видели настоящее развлечение, и занимались этим не потому, что получали приказы, а потому, что хотели убивать евреев. И за это Демьянюку нет прощения».

Спецкор «Маарив» Надав Эйяль процитировал сына Демьянюка, который сказал: «Украинцы – жертвы нацистов, и сейчас Германия пытается переписать историю во имя фальшивой справедливости».

Вот в этой точке и начинается самое интересное в деле Демьянюка. Казалось бы, на скамье подсудимых – простой лагерный охранник. Мелкая сошка. Продукт оккупации, ставший маленьким винтиком машины уничтожения. Но в том-то и дело, что без таких винтиков машина не работала бы. Он не планировал уничтожения евреев, но принимал в нем участие. Да, он – статист. Но, во-первых, не он один. А, во-вторых, именно теперь, в Мюнхене, статисту представилась возможность выйти на авансцену в главной роли.

Надо было видеть его, как только телеоператоры покинули зал суда, когда был объявлен перерыв. С Демьянюком случилось медицинское чудо. Полутруп ожил, закрутил головой и заговорил в полный голос. Показуха. Все – показуха, призванная вызвать жалость суда».

Точно так же думают авторы сатирического приложения «Йедиот», судя по мнимой цитате Демьянюка: «Я только выполняю приказы: раньше – немцев в лагере, а теперь – моего адвоката, который сказал, что перед телекамерами я должен косить под паралитика».

Как написал Том Сегев из «Гаарец», «процесс Демьянюка в Иерусалиме открыл израильтянам то, что немцы открыли для себя за много лет до этого: правила игры, принятые либеральной системой судопроизводства, не годятся для того, чтобы судить нацистов и их пособников. Если бы Демьянюка судили в Израиле за его преступления в Собиборе, вполне вероятно, что он окончил бы свои дни на виселице или в тюремной камере».

А Офер Адрат на той же полосе пишет из Берлина, что «тысячи Демьянюков все еще ходят на свободе, мало чем отличаясь от того самого Ивана.

Наилучшим примером того, что свет не сошелся клином на одном Демьянюке, стала история 85-летнего Бронислава Хайды. Как и Демьянюк, он тоже родом из Восточной Европы, тоже попал в плен к немцам, тоже прошел подготовку в учебном лагере Травники, тоже был вахманом в концлагерях. В точности, как Демьянюк, тоже бежал в Америку, и чуть было не попал под суд. Но, в отличие от Демьянюка, Хайду никто не преследует – ни в Америке, ни в Германии, и он себе ведет тихую жизнь американского пенсионера. Главная же причина и залог его спокойствия до сих пор были в том, что Германия отдавала под суд военных преступников только в том случае, если они были немцами. Так что дело Демьянюка стал прецедентом.

В 1997 году американский суд пришел к выводу, что Хайда «вне всяких сомнений» совершил приписанные ему преступления в Треблинке, но поскольку они не были совершены на территории США, американцы не вправе его судить, а могут лишь депортировать в государство, которое согласится отдать его под суд.

Для Демьянюка таким государством сначала стал Израиль, а теперь – Германия. В случае Хайды никому не пришло в голову даже сделать официальный запрос о его депортации. И таких случаев полным-полно. Украинцы, русские, венгры, румыны, служившие в концлагерях, сбежали в Америку, состарились и вышли на пенсию.

Начальник отдела особых расследований американского Министерства юстиции Эли Розенбаум, расследующий преступления против человечества, хорошо знаком с этой проблемой и говорит: «Европа нарушила свои моральные и юридические обязательства по отношению к нацистским преступникам».

Так что в том случае, если Демьянюка осудят, Германии будет трудно отказываться от привлечения к суду других военных преступников. И люди, подобные Хайде, которые сейчас ходят на свободе, окажутся за решеткой. Разумеется, при условии, если к тому времени они еще будут живы».

Рубик Розенталь из «Маарив» уверен, что «процесс Демьянюка никому не нужен. Большие процессы по следам Второй мировой войны и Катастрофы давно прошли. Прошла вся эпоха послевоенных судебных процессов. Сегодня такой процесс только и может, что вызвать сожаление к «90-летней жертве» вместо того, чтобы заставить новое поколение задуматься над вопросом, что в природе людей может превратить их в чудовища, и как избежать этого раз и навсегда».

Бенджамин Венталь из «Джерузалем пост» нашел иной аспект проблемы, поставив вопрос так: «Извлекла ли Германия урок из своего нацистского прошлого?» Ответ – нет, не извлекла. И этот ответ кроется в пересечении процесса Демьянюка с отношением немцев к Ирану. Что делает Германия для предотвращения второй Катастрофы, к которой призывает и на всех парах мчится Иран? Ничего. Точнее, Германия делает все, чтобы оказать Ирану необходимую технологическую и экономическую помощь, не обращая внимания на убийственный иранский антисемитизм и, таким образом, избегая своей исторической ответственности перед Израилем. Чего стоит недавнее заявление нового немецкого посла в Иране Берндта Эрбе, сказавшего, что он надеется «сохранить историческое сокровище германо-иранских отношений».

«Еще ни разу за всю историю рода человеческого – пишет в «Гаарец» Моше Аренс – не прилагалось столько усилий для создания народа, сколько прилагается для создания палестинского народа. Но при всех миллиардах, которые вкладывают в это американцы и европейцы, до конечной цели еще далеко. До сих пор нет единого палестинского руководства, сектор Газы – под контролем ХАМАСА, а контроль Абу-Мазена на Западном берегу вовсе не абсолютен.

Совсем немного времени прошло с тех пор, как палестинцы объявили себя отдельным народом. Резолюция ООН 1947 года призвала разделить Эрец-Исраэль на еврейское государство и арабское (не палестинское) государство. Аннексия Иудеи и Самарии Иорданией в 1949 году и наделение иорданским гражданством тамошнего арабского населения не вызвали никакого сопротивления. Только после создания ООП в 1964 году, под руководством Арафата, права на Палестину были заявлены от имени палестинского народа.

Но на протяжении многих лет ООП была ни чем иным, как террористической организацией. Только после подписания соглашения в Осло палестинцев приняли в семью народов.

На данную минуту палестинское государство – не более, чем невозможная мечта. В реальности уже существуют сразу три палестинских образования – иорданское королевство, кантон Газы под властью ХАМАСА, и район Западного берега, неподконтрольный Абу-Мазену, хотя там расположены его канцелярия и министерства. Нет никакого закона природы, который запретил бы одновременное и параллельное существование в будущем трех палестинских государств, но это выглядит маловероятным. Замораживание строительства в поселениях Иудеи и Самарии не изменит такого положения. Почему же правительство пошло на такой шаг?

Самый распространенный ответ состоит в том, что правительство хотело сделать приятное президенту Обаме. Но отношения между Израилем и США строятся не на взаимной симпатии, а исключительно на основе стратегических интересов. И уж, конечно, ни одна из сторон не отдает приказы другой стороне. Израиль – маленькое, но независимое государство. Нетаниягу не должен публично заявлять, как это сделал Бегин, что мы – не банановая республика, но должен это объяснить. Это объяснение имеет огромное значение для продолжения отношений между Израилем и США».

Хаим Навон из «Маарив» написал, что, «когда Ицхак Шамир был главой правительства, в Израиль прибыл с визитом тогдашний Госсекретарь США Джеймс Бейкер. Во время встречи с Шамиром Бейкер повысил голос. Шамир стукнул кулаком по столу, и сказал Бейкеру: «Я не позволю, чтобы со мной говорили в таком тоне. Вы говорите с главой правительства Израиля». Много лет спустя Бейкер признался Эхуду Ольмерту: «Я ни к кому не относился с таким восхищением, как к Ицхаку Шамиру».

Ицхак Шамир был твердый орешек, железный человек. Если Шамир был орешек, Нетаниягу – апельсин: выжимай, как хочешь. За восемь месяцев на посту половина депутатов Кнессета успела это сделать. Американцы тоже жмут изо всех сил и результат налицо. Чем больше поддаваться нажиму, тем сильнее он становится. Попытка остановить шантажиста с помощью уступок его требованиям – известная глупость. Когда мы поддаемся на палестинский и международный прессинг, политики разных стран обнаруживают, до чего он эффективен, и увеличивают его еще больше. Нетаниягу поддался на прессинг и объявил о замораживании строительства. По окончании десяти месяцев международный прессинг только возрастет до неведомых ранее масштабов.

То же самое в отношении обменной сделки. При всех бушующих эмоциях рациональное решение совершенно однозначно, и комиссия Шамгара вот-вот порекомендует менять пленных солдат из расчета один на один: одного палестинского заключенного на одного нашего пленного. Это – единственный способ предотвратить многолетний шантаж террористов. Ведь палестинцы – чемпионы мира по шантажу, а Израиль – по капитуляции».

Две статьи посвящены цензурным запретам на публикацию подробностей обменной сделки, породившей поток спекуляций и дезинформации, основанной на сообщениях в зарубежных СМИ. Статья Ронена Бергмана из «Йедиот» называется «Смехотворная цензура», а статья юриста Моше Негби в «Гаарец» – «Злокачественная цензура».

По словам Бергмана, «военная цензура грубейшим образом вмешалась в общественно-политическую полемику в стране. Цензура помешала этой полемике, и в результате заняла определенную позицию. Так что сейчас немецкому посреднику приходится вылезать из кожи для решения проблемы с именами освобождаемых террористов таким образом, чтобы обе стороны могли заявить, что они не пошли ни на какие уступки».

Моше Негби считает, что «цезурный запрет не только ущемляет демократию и свободу печати, но может оказаться вредоносным с точки зрения национальной безопасности. Результатом этого запрета стало то, что не только граждане Израиля, но большинство депутатов Кнессета и даже министров (за исключением членов военно-политического кабинета) впервые услышали об именах и деяниях освобождаемых террористов в самый канун сделки.

Истины ради, скажу, что, с моей точки зрения, совершенно оправданно и даже необходимо заплатить тяжелейшую цену за возвращение домой пленного солдата. Но, будучи гражданином демократического государства, я не готов уплатить такую цену без того, чтобы заранее знать ее точную стоимость, и без того, чтобы противникам сделки была дана честная возможность убедить меня в том, что такая цена чрезмерно велика и недопустима».

В «Йедиот» свое негативное мнение об освобождении сотен террористов в обмен на Шалита высказал генерал запаса Элиэзер Штерн: «Я уже вижу, сколько появится некрологов», сказал он.

Штерн по прозвищу «Пулемет» палил по всем мишеням одновременно. Будучи религиозным человеком, он сказал о движении религиозного сионизма: «Тех, кто носит кипу, я боюсь больше, чем израильских арабов». Штерн не забыл и раввинов, которые, по его мнению, «используют армию в политических целях».

По поводу замораживания строительства поселений Нахум Барнеа из «Йедиот» написал: «Вы хотите, чтобы мы действовали против Ирана, сказали американцы, так перестаньте себя вести как избалованные дети. И Барак дает понять, что он действительно намерен остановить строительство: министр сельского хозяйства одолжил ему инспекторов, командующий Центральным военным округом отдал приказ, комбаты получили аэросъемку, и все это для того, чтобы в этот раз не повторился обычный спектакль, когда министры и руководители поселенцев бросаются в объятья друг к другу. Даже Нетаниягу пока дает работать, несмотря на его подмигивание правому лагерю».

Гилад Шарон в «Йедиот» призывает к бдительности жителей Иудеи и Самарии, Голанских высот и даже Иерусалима:

«Вполне может быть, что Нетаниягу относится к вам очень тепло, но это вовсе не означает, что дело не закончится замораживанием. Похоже, Нетаниягу сам не верит в то, что делает. Если он продолжит так и дальше, может случиться, что по окончании десяти месяцев проблемой размораживания уже будет заниматься кто-то другой».

А Юваль Эльбашан из «Маарив» призвал Нетаниягу проявить лидерские качества в противостоянии с поселенцами, напомнив ему, как в подобной ситуации вел себя 34-й президент США Дуайт Эйзенхауэр:

«24 сентября 1957 года он в прямом смысле слова спас американский суверенитет. Тремя годами раньше Верховный суд США принял решение о недопустимости и отмене расовой сегрегации в школе, противоречащей американской конституции.

На основе этого прецедента, принятого в штыки подавляющим большинством американцев во главе с самим президентом Эйзенхауэром (!), девять негритянских детей записались в среднюю школу штата Арканзас. Губернатор, ярый противник интеграции, заявил, в точности как израильские поселенцы, что решение Верховного суда незаконно, аморально и он сделает все, чтобы помешать его приведению в действие. Он приказал солдатам национальной гвардии перекрыть вход в школу. Всем особенно запомнилась фотография до смерти перепуганной чернокожей девочки перед разбушевавшейся толпой, оравшей: «Эй ты, черная сучка, лезь в свою будку!» Вместо того, чтобы защитить девочку, прижавшую к груди учебники, как последний щит, солдаты присоединились к хулиганам.

Увидев эту картину, Эйзенхауэр отдал приказ отправить в Арканзас 101-ю воздушно-десантную дивизию, чтобы выполнить решение Верховного суда. Были опасения, что в Америке может снова разразиться гражданская война, но Эйзенхауэр считал, что у него нет выбора: власть закона в демократическом государстве превыше всего.

Солдаты провели девять школьников в класс, и многие американские исследователи уверены, что этот день и стал подлинным Днем Независимости Соединенных Штатов Америки.

Сейчас Биби стоит перед похожим экзаменом. В зависимости от того, как он его преодолеет, он повлияет не только на свой образ в Истории, но и на продолжение существования Израиля как демократического государства».

Как пишет Эльяким Хаэцни из «Йедиот», «когда изнасилованный глава правительства «говорит о мире», он не лжет в общепринятом смысле слова. Он читает американский текст, сформулированный Пересом и Бараком, и, как каждый хороший актер, вживается в образ».

«Моя учительница иврита перевернулась бы в гробу, – пишет Йоэль Маркус из «Гаарец» – если бы услышала формулировку смертоносной критики министра культуры и спорта Лимор Ливнат в адрес президента США: «Мы свалились на страшенное американское правительство».

Во-первых, я не знал, что Ливнат до сих пор входит в кабинет министров. Во-вторых, я не поверил, что министр культуры изъясняется на таком ломаном иврите, да еще пользуется такими вульгаризмами.

Но в той же мере министра Ливнат можно обвинить в наглости, с которой она утверждает, что правительство Обамы хуже всех прочих. Были правительства, которые симпатизировали Израилю больше или меньше, но все они заботились о безопасности Израиля, что обходилось Америке в десятки, а то и сотни миллиардов долларов. Ливнат решила присоединиться к противникам замораживания строительства, на что Биби справедливо заявил, что обвинения Ливнат отражают только ее личное мнение.

С другой стороны, Биби не очень-то изменился. Как обычно, он сделает то, что от него требуют, только после того, как ему вывернут руки. Зрелость Биби-лидера можно проверить только в том случае, если он будет в состоянии осуществить собственное решение заморозить строительство, какую бы «страшенную» цену ему не пришлось заплатить. Ничто не может быть хуже, чем возобновление террора или война».

А Эйтан Хабер из «Йедиот» считает, что «в словах Ливнат что-то есть. Это не началось сегодня. Уже в 1967 году «страшенное американское правительство» уведомило нас, что не признает нашей власти в Иудее, Самарии и секторе Газы, и не признает поселений.

Так что с того, если –

За прошедшие годы «страшенное американское правительство» ежегодно переводило Израилю три миллиарда долларов на оборонные нужды, и еще десятки миллиардов в рамках экономической помощи;

«Страшенное американское правительство» из года в год предотвращало антиизраильские резолюции ООН;

«Страшенное американское правительство» помогает нам финансировать разработку противоракетных батарей «Стрела» и «Железный купол», и только оно может спасти нас от иранской угрозы.

Интересно, сколько стран мира захотели бы, сейчас и немедленно, оказаться под эгидой «страшенного американского правительства?»

Сатирическое приложение «Йедиот» обыграло замораживание строительства мнимой цитатой Нетаниягу, призванной успокоить его противников: «Друзья, что такое десять месяцев! Вычтите Хануку, Песах – целый месяц, когда вообще ничего не делают, потом еще неделю перед Днем поминовения и Днем Независимости. Так что в чистом виде получится всего месяц-два».

Ари Шавит из «Гаарец» считает, что «Нетаниягу дважды принял историческое решение: первый раз, выступив в Бар-Иланском университете и приняв формулу двух государств для двух народов, и второй раз, дав указание заморозить строительство в поселениях. И что бы ни говорили палестинцы, европейцы, а также все скептики и циники, одно очевидно: Нетаниягу образца 2009 года поставил себя левее Ицхака Рабина в 1995 году, и определенно готов ко второму размежеванию. И, если он, в самом деле, решится на размежевание, оно пойдет ему на пользу в политическом смысле точно так же, как первое размежевание пошло нас пользу Шарону. Оно превратит главу правительства в нового лидера израильского центра».

По мнению Ронена Таля из «Маарив», «левый лагерь должен согласиться с тем, что Нетаниягу изо всех сил маневрирует между идеологией, лежащей в основе его политики и принесшей ему победу на выборах, и объективными причинами. Как ни грустно это признать, похоже, только Биби способен добиться мира. Надо ему помочь».

Йоси Вертер из «Гаарец» полагает, что Барак и Нетаниягу решили пойти по стопам Шарона и устроить в израильской политике второй «большой взрыв».

«Вы только посмотрите, что делает Нетаниягу. Он публично поддержал создание палестинского государства, заморозил строительство в поселениях и пошел на разрыв с поселенцами, готов к обменной сделке с ХАМАСОМ. Это Нетаниягу? Да, и скоро он может вторично расколоть Ликуд, забрать с собой треть депутатов, объединиться с Бараком (который будет только рад отделаться от партии Труда с ее дрязгами и долгами), и еще до выборов создать новую центристскую партию на волне дерзкого и популярного политического шага для договоренности с палестинцами, с сирийцами, или с теми и другими.

Сегодняшний Ликуд уже мало, чем напоминает Ликуд на последних выборах. Под руководством Нетаниягу он все больше сдвигается к центру, и тут определенно происходит что-то очень важное и значительное».

Йехуда Шарони из «Маарив» размышляет над крахом Дубай:

«С экономической точки зрения, Израиль похож на Дубай. У нас тоже нет природных ресурсов. Правда, есть Америка, но в момент истины, если мы и сможем на кого положиться, так только на Всевышнего.

Снова и снова нам приходится свыкаться с мыслью, что мы должны заботиться о себе сами. Правительство и Минфин должны все время сохранять бюджетные рамки, не забывая, что мы не можем себе позволить быть фантазерами.

Наше относительное преимущество – в творческом мышлении, в компаниях хай-тек, и в способности придумывать такие решения, которые никому и в голову не придут. О дополнительных инвестициях в образование мы уже говорили? А об утечке мозгов? Именно в этих областях государство и должно приложить максимальные усилия. Если нам, не дай Бог, придется объявить о банкротстве, рядом не окажется никого, кто бы нам помог».

В то же время Йонатан Гефен из «Маарив» написал: «Я очень извиняюсь, но я и так по уши в заботах, так что не лезьте ко мне еще и с Дубаем. Я, конечно, сожалею, что тамошние компании и биржи всего мира несут такие потери, но с этой информацией мне просто нечего делать, и я вовсе не собираюсь рвать на себе волосы и биться головой об стену из-за того, что случилось в эмирате Дубай. На бирже у меня нет ни шекеля, и я знать не знаю, что такое «эмират». Хватит. Надоело. Всему есть предел. Я уже две недели торчу у зубного врача по поводу имплантации, и мой рот выглядит, как перекопанный центр Иерусалима, у моего внука высокая температура, земной шар перегревается. Не говоря об автокатастрофах и иранской угрозе. У меня в жизни была куча неприятностей, и я никогда не обращался за помощью ни в какой эмират. Так что в отношении Дубая можете на меня не рассчитывать».

Под конец любую сатиру вполне заменит статья Шери Макобер-Беликов из «Маарив» о бывшем депутате Кнессета от Компартии Тамар Гужански.

Двадцать лет назад рухнула Берлинская стена, за ней – СССР, и даже Куба сегодня уже не та, что при Фиделе, но Гужански все еще живет с призраком, который, побродив по Европе, притащился на Ближний Восток. Дело было 90 лет назад, когда была создана МАКИ – израильская Компартия. Сначала – сугубо еврейская, сегодня – арабская с той разницей, что в качестве дежурного еврея Тамар Гужански сменил Дов Ханин.

Живя в мире призраков, мадам Гужански выпускает самиздатскую газету на шести страницах, твердо веря, что коммунистическая революция уже на пороге: «Много ребят – говорит она – едут сегодня в Южную Америку и видят мир, где стало хорошим тоном быть левым и марксистом. Коммунистическая альтернатива становится все более привлекательной».

Ну, разве не смешно?
Шаббат-шалом! Ссылка