Куприн о евреях

Опубликовано Босоножка в чт, 2009-06-18 14:12

Письмо А.И. Куприна к Ф.Д. Батюшкову от 18 марта 1909 г

53b4449a64505fbcc8d4c69de5bb1588_3637441031_f5a259bf25[1].jpg

...Ради Бога, избранный народ! Идите в генералы, инженеры, ученые, доктора, адвокаты - куда хотите! . Hо не трогайте нашего языка, который вам чужд, и который даже от нас, вскормленных им, требует теперь самого нежного, самого бережного и любовного отношения.

И так, именно так, думаем в душе все мы - не истинно, а - просто русские люди. Hо никто не решился и не решится сказать громко об этом. И это будет продолжаться до тех пор, пока евреи не получат самых широких льгот. Hе одна трусость перед жидовским галдением и перед жидовским мщением (сейчас же попадешь в провокаторы!) останавливает нас, но также боязнь сыграть в руку правительству. О, оно делает громадную ошибку против своих же интересов, гоня и притесняя евреев, ту самую ошибку, когда запрещает посредственный роман,- и тем создает ему шум, а автору - лавры гения.

Мысль Чирикова ясна и верна, но как неглубока и несмела! Оттого она и попала в лужу мелких, личных счетов, вместо того, чтобы зажечься большим и страстным огнем, И проницательные жиды мгновенно поняли это и заключили Чирикова в банку авторской зависти, и Чирикову оттуда не выбраться.

Они сделали врага смешным. А произошло это именно оттого, что Чириков, не укусил, а послюнил. И мне очень жаль, что неудачно и жалко вышло. Сам Чириков талантливее всех их евреев вместе.

Эх! Писали бы вы, паразиты, на своем говенном жаргоне и читали бы сами себе вслух свои вопли. И оставили бы совсем-совсем русскую литературу. А то они привязались к русской литературе, как иногда к широкому, щедрому, нежному, умному, но чересчур мягкосердечному, привяжется старая, истеричная, припадочная блядь, найденная на улице, но, по привычке ставшая давней любовницей.

И держится она около него воплями, угрозами, скандалами, угрозой отравиться, клеветой, шантажом, анонимными письмами, а главное - жалким зрелищем своей болезни, старости и изношенности.

И самое верное средство - это дать ей однажды ногой по заднице и выбросить за дверь в горизонтальном положении.

Целую, А. КУПРИH

Блог: Босоножка →

Могу только присоединиться к Весы в том, что и мне Горький открылся с неожиданной стороны.
Тут недавно нас уверяли, что еврейские погромы проходили лишь в Молдавии и на Украине..., а в России такого явления не было.

вс, 2009-06-21 01:24
Весы

oleg-l, спасибо за ссылку. С удовольствием почитала. Раньше только слышала об этой переписке. Видела ТВ-съемку встречи Астафьева с Ч. Айтматовым незадолго до кончины последнего. Умер он в 2001 году. Там он тоже был очень недоволен, но уже русским народом. "Что-за народ негодный, все ему во всем виноваты". Не знаю, о чем эти слова должны свидетельствовать. Вряд ли переосмыслил степень "вины жидков", но, по крайней мере, и собственному народу спуску не давал.

вс, 2009-06-21 00:11
roman56

При всём литературном величии Куприна и многих великих Русских писателей, они были представители Российской элиты, а в ихнем сознании евреи были низшей и наверно самой презрительной кастой в Российской империи, да и высшее руководство страны и Русская
православная церковь, всё делало для того, чтобы еврейский народ этой кастой и оставался и на большее не расчитывал, поэтому наши предки массово побежали в революцию!!
Я думаю Куприн перевернулся в гробу от злости, узнав каких высот евреи добились во всех сферах науки, культуре и искустве, когда им дали равные права с другими народами!

вс, 2009-06-21 01:06
KE

Может, в ихнем сознании евреи и были презрительной кастой... Читаючи Ваш комментарий Куприн бы точно перевернулся...

вс, 2009-06-21 17:01
roman56

Ну а если бы он прочитал, ваши коментарии мадам, он бы расплакался на взрыд от счастья, за то что вы его прощаете и тут же сделал себе обрезание в знак благодарности!

вс, 2009-06-21 23:15
KE

Я сама уже расплакалась навзрыд: такой симпатичный юноша на фотографии, Вам Куприн, конечно, "не катит"?..

пн, 2009-06-22 00:15
roman56

По моей сюжетной линии рыдать должен Куприн и ещё сделать обрезание, а вы глядя как он мучается, делаете ему перевязку и
нежно успокаиваете, ну что-ж, этот сюжет даже симпатичнее, спасибо
за творческую находку!
Мадам, с вашей помощью я достигну невиданных высот в литературе, огромное спасибо!

пн, 2009-06-22 14:27
KE

По моему скромному суждению в смысле достижения литературных высот Вы безнадежны...

пн, 2009-06-22 17:33
roman56

Уважаемая мадам Ке, как не странно, но я с вами согласен!!
Я ещё раз прочитал свой первый комент. и согласен с вами, действительно написано очень коряво, не на языке Бунина и грандов Русской классической литературы, но то что Русская элита презирала наш народ и даже относилась с какой-то брезгливостью, вот под этим утверждением, я готов подписаться снова и снова!
Буду вам очень признателен, если и в будующем , не щадя живота своего, вы сможете корректировать моё любительское, "ботинковское" творчество.

пн, 2009-06-22 17:38
KE

КЕ, как это ни странно...

пн, 2009-06-22 17:59
roman56

Мадам КЕ, вы правы!
Литература и Русский язык ваш конёк, но а я быстро учусь !!

пн, 2009-06-22 19:03
KE

Отчего-то почему-то :) именно с Вами совершенно не хочется ругаться... Скажите, а откуда Вы применяете ко мне обращение "мадам"? Уверяю Вас - никакого, абсолютно ни с какой стороны отношения не имею к Хряньции! Лучше уж - "геверет", если чувствуете необходимость :)))
Уверяю Вас - у Вас с Мишей гораздо больше общего, чем Вам кажется, это проявляется настолько явно, я удивляюсь - как Вы сами этого не замечаете!
По поводу русской литературы - любой писатель человек, как и мы с Вами, у него свои привязанности и приоритеты. Мое мнение - никто не обязан меня любить. Никто! Написав "меня" я имею в виду, конечно, не себя лично, хотя и на меня, как на отдельно взятую человеческую единичку, распространяю то же самое мое жизненное правило, но в данном конкретном случае я имею в виду "меня" - народ, мой народ, евреев. Итак - никто не обязан меня любить. Мое право - делать соответствующие выводы из сложившихся не по моей воле обстоятельств. Свой вывод я сделала сознательно - приехала жить в Израиль.
Писателя Куприна я оцениваю по написанному им, говоря о Куприне-человеке отстраняюсь от его литератуного творчества. С Чеховым, например, у меня вопрос решен несколько иначе. Мои невеликие восторги при чтении того, что написал он, не перекрывают мою сильно выраженную антипатию к нему как к человеку, воспротивившемуся браку родной сестры с тем, кого она любила, с его собственным другом, по одной только причине - "я не хочу, чтобы ты вышла замуж за этого еврейчика", крещенного, заметьте, "еврейчика", признанного одним из лучших изобразителей русской природы.
Все это сугубо индивидуально! Кому-то нравится суп с клецками, а кто-то предпочитает из всех возможных вариантов - борщ. Так что, повторяю, я не вижу особых причин для нашей с Вами ссоры, кроме одной - Вы, по-моему, невнимательно отнеслись к тому, что утверждал в своем посте Миша, и мне за него стало очень обидно.

вт, 2009-06-23 17:47
Veter

КЕ, а как ты к друзам относишься?

вт, 2009-06-23 19:05
KE

К друзам?
Готова попробовать сформулировать свое отношение именно к друзам (????) при условии - ты сначала объяснишь мне: с какого такого ~~бодуна?~~ интересу задан этот неожиданный вопрос?

вт, 2009-06-23 23:10
Veter

Лен, вопрос-то простой и ясный-хотелось бы и ответ такой же. И откудава в тебе эта привычка отвечать вопросом на вопрос ума не приложу! ;-))

ср, 2009-06-24 00:06
KE

Игоречек, вечно тебе фотографии подавай, думаешь, не помню? :))
Напоминаю: мы в посте о Куприне - если не заметил :)))
Друзы сюда каким краем?
Здесь слишком узко для меня, чтобы про друзов. Согласна на другой вариант: ты запеваешь постом, даешь преамбулу - почему и зачем тебя волнует мое мнение о друзах, а я в твоем посте выдаю обширный комментарий по теме, идет?
:)))))))))))))))))))))))))

ср, 2009-06-24 00:23
Veter

Не идет и не отвлекайся! Мой комент относится к теме поста не меньше чем твой. Если мой вопрос так труден, то попробую тебе помочь, предложив 3 варианта ответов-тебе остается лишь выбрать, итак:
а) Мне они очень симпатичны!
б)Я их на дух не перевариваю!
в)Мне они индифферентны

ср, 2009-06-24 00:50
KE

Прощения просимо! - ни один из трех предложенных вариантов не проходит - я так коротко не отвечаю :)
Раз проговорился - колись! Какое отношение имеет твой вопрос к теме данного поста - я не улавливаю, а подвох - чую своим еврейским носом, "не купишь!" :)

ср, 2009-06-24 01:38
Veter

Я понял-твое отношение к друзам зависит от того кто спрашивает, как спрашивает и где спрашивает. Ок, так и запишем! :))

ср, 2009-06-24 10:28
KE

Да - так и пиши! - тут вот некоторые про "жесткую позицию", а я же говорю: я - шарик, куда ветерок - туда и лечу :))

ср, 2009-06-24 10:57
Veter

Вот теперь ты видишь почему Чехов не хотел отдавать сестру за еврея;-)) (шутка)
Ты бы поняла в чем смысл моего вопроса про друзов, если бы ответила, а так оставайся в неведении.

пн, 2009-06-22 19:55
roman56

Ну мадам получилось, спонтанно, что-то навеяло Францией за изысканность вашего обращения.
По поводу любви, я согласен, нас не нужно любить, но и не нужно презирать и дискриминировать, а именно так к нам всегда и относились как в Европе, так и большей степени и в матушке России.
По поводу спора с Мишей, я понял его так, что оккупированное немецкое население не несёт за собой грехов, их отцов и братьев,
которые с немецкой пунктуальнотью методично уничтожало наш народ и другие народы тоже, а я так не считаю и жалости к ним не испытываю.
Готов продолжить спор на это тему, спокойно, выдержанно и без оскорблений,если возникнет у вас желание!
С большим уважением к госпоже КЕ Roman56!

пн, 2009-06-22 21:50
KE

Мне по-прежнему хочется заступиться за Мишу не перед кем-то другим, а именно перед Вами, потому что я уверена - вы оба, что называется, "по одну сторону баррикады" :) и я по ту же сторону.
У Вас воевал на той войне отец, у Миши - тоже, и у меня. Здесь мы - сошлись.
Миша не "пылает любовью" к немцам, Вы их, если я правильно поняла, сильно "не жалуете", мягко выражаясь, так что и здесь Вы и он - как бы недалеко друг от друга.
Я же разделяю, как говорят у нас на иврите, "еш вееш". У меня никаких претензий к немцам, родившимся после войны или бывшим маленькими во время войны. И мне в глубине души жаль тех немецких женщин, которым пришлось - а от этого не спрячешься!!! - почувствовать на своей шкуре, что означает на деле фраза "горе побежденным". Увы, часто так и случается, что за грехи мужчин приходится расплачиваться их женщинам... С другой стороны, обязанность женщин - воспитывать своих мужчин - сыновей и даже, в некоторой степени - мужей, так что полностью безвинными жертвами я их тоже не считаю.

С чем же обратился к нам с Вами в том посте Миша? Он не сказал нам "немцы хорошие - советские плохие" - нет! Он не сказал "жалею немцев" - нет! Он сказал: война в любом случае бы началась, не начни Гитлер, так Сталин бы начал, и задавил бы Европу... Тоже мне "открытие Америки", мы уже здесь давно прочли доводы Суворова и нас этим предположением не удивишь... Как относились к советским солдатам их командиры? Причем, чем выше уровнем - тем ... вот тут у нас про маршала пост появился... не считали жизней, не дорожили своими - это что, тоже для кого-то новость? Да? И именно это "открытие" поразило Мишу до глубины души - документальные свидетельства врага жестокой беспощадности советских командиров по отношению к своим воинам.
А потом, когда уже пришли в Германию - были "святыми"? Не были, и этого никто не отрицает напрямую, но многим не хочется об этом не только говорить, даже думать! Вы скажете - не жалею, поделом! Имеет право на существование и такое мнение.
А я скажу по-другому: как жаль, что приходится страдать людям, не имевшим возможности повлиять... И мое мнение тоже легитимно... Ни Миша и не я тем самым немцев не реабилитируем, но при этом "святых" в этом мире не прибавилось.
Постаралась как можно более мирно изложить свою точку зрения. Насчет Куприна с Чеховым я высказала ее, тоже, как мне кажется, достаточно мирно. Пушкин писал "жиды", Лермонтов тоже, Что, теперь их не читать? А пусть кто не хочет - не читает. Достоевский нас любил? Совсем нет. Запретить его? Достоевского и Чехова, кстати, "израильская левая" превозносит :))))

Миша, если я тебя неправильно истолковала в чем-то - пожалуйста, поправь меня!!!!

И еще - обращение к блоггеру Nik. Я очень сильно анти к "советской системе", это не имеет непосредственного отношения к нынешней России. Я не могу сказать, что я люблю Россию - мне не за что ее любить, но я ведь и не обязана никого любить в точности так же, как никто не обязан любить меня. Однако "не люблю" - я тоже не скажу. Мне может нравиться или не нравиться то, что там происходит, но вместе с тем я точно знаю, что не имею права никому диктовать свое мнение, хотя у меня есть таки право его иметь, могу и высказать...

По мне - нужно знать правду, все помнить, но старые счеты не сводить, строить жизнь!

вт, 2009-06-23 21:24
roman56

Уважаемая КЕ!
С вашими знаниями по русской литературе, не поспоришь, поэтому я заканчиваю с этой темой.
Вернёмся к спору с Мишей, к сожалению в истории нет сослагательного наклонения, это по поводу начала войны, Гитлер напал на СССР и безжалостно начал истреблять население СССР и в первую очередь евреев, бомбить и сжигать города и деревни, не жалея не детей, не женщин, никого и какой порядок на оккупированной территории они устроили все слышали и видели из различных источников.
В первый год войны в плен, попало около 2 млн солдат Красной армии и как к ним отнеслось "гуманное немецкое руководство" мы тоже знаем.

По поводу, того что Сталин выиграл войну, благодаря огромным не оправданным жертвам, это не открытие, об этом писали многие и упомянутый Астафьев тоже.
Да лучше воевать умно и как можно с меньшими потерями, но каждый народ воюет так, как умеет, СССР,Сталин и его окружение, в то время и в тех условиях, к сожалению всех семей, погибших солдат, по другому воевать не умело, а строить различные теории, спустя 64 года , занятие может и увлекательное, но с точки зрения конечного результата, занятие беспереспективное.
И вот после всего этого кошмара, Советские солдаты пришли в Германию и святыми по отношению к немецкому населению они уже быть не могли, не хотели и не должны были быть, я ещё раз повторяю мне их абсолютно не жаль, они родили и воспитали этих
фашистких ублюдков, привели на честных демократичных выборах Гитлера к власти и кричали ему хайль, во всех его бесчеловечных начинаниях.
А святых на войне вообще не бывает, это безжалостная, кровавая мясорубка со всеми её страшными атрибутами и последствиями, поэтому поиск Мишей какой-то святости в поступках наших солдат занятие, тоже беспереспективное !!

И в заключении, я ещё раз хочу сказать: вечная Память и Слава
нашим отцам и дедам, которые принесли нам эту Победу, благодаря которой, человечество было спасено от фашисткого геноцида, создано гос-во Израиль и мы и наши дети сейчас живы и здоровы, вот об этом нужно всегда помнить и не искать святости в поступках советских солдат!!

вт, 2009-06-23 22:47
KE

Я за каждое написанное в этом Вашем комментарии слово (кроме парочки "не", написанных Вами вместо "ни" :)))
Я вместе с Вами радуюсь тому, что та война закончилась победой над Германией и без всяких условий поддерживаю Ваш призыв - слава сынам и дочерям всех народов (и нашего в том числе), трудом и в бою добившимся этой победы!!!
Вы считаете, что всё сопутствовавшее - "время", Сталин", "жертвы" среди своих и чужих - не имеет никакого значения? Ваше полное право на мнение!

вт, 2009-06-23 23:28
roman56

Я прекрасно знаю, что Сталинский режим был жестоким, преступным и бесчеловечным и в 1953 году эшелоны уже были готовы к отправке
всего еврейского населения СССР в сибирь, нас ждал 2-й Холокост,
но в истории нет сослагательного наклонения, этого к счастью не произошло и так уж получилось , что СССР и союзники воевали вместе и победили фашизм и благодаря опять Сталина, по политическим мотивам, а не из-за любви к евреем, было создано гос-во Израиль, где мы живём и здравствуем.
И этот расклад истории, мне больше нравится, а не наоборот.
В нашей дискусии мы рассуждали о действиях Советской армии на
немецкой территории , а не о преступлениях Сталинского режима по отношению к своей стране, эта уже другая тема на которую в будующем мы может быть, ещё по дискутируем.
A пока я остаюсь при своём мнение, за преступление фашизма, немецкий народ должен был заплатить большой кровью и унижением без без всяких там, либеральных пастулатов нашего мирного времени!!

пн, 2009-06-22 22:57
Nik

КЕ, Ваше обращение ко мне не по означенной в данном посте теме, поэтому я не считаю правильным засорять ее не относящимся к литературе. Поэтому одной короткой фразой. В мире много стран. Грязь (ну пусть, негатив) бурным потоком льется только на одну. На мою. При обсуждении любой темы. Будь то события в Иране или тарифы на электроэнергию в Хайфе. Не надо любить. Но и не надо харкать.
А теперь по теме поста. Как дипломированный культуролог выскажу свое мнение. Русские писатели 19-начала 20 века были, в основном дворянами или в конце века, того хуже, разночинцами, что в сословном обществе создавало преграды между людьми. Но талантливые люди зачастую выше всяческих предрассудков. И национальных, и сословных. Им в них тесно. Вспомним позицию русских литераторов по делу Дрейфуса и ему (делу) подобным.
Тут дело в другом. У русских писателей была создаваемая ими величайшая литература своего времени. Более великая, чем даже немецкая или французская. Я говорю не о гениях, которые были у многих народов, Я говорю о литературе как процессе. При всем всевластии цензуры. Современная им еврейская культура не демонстрировала ничего подобного ни на идиш, ни, тем более, на иврите. Национального процесса литературного не было.Расцвет еврейской литературы произойдет только в 20 веке, причем более - во 2-й его половине.
Поэтому и было определенное высокомерие аристократов, усиленное позднее спесью чуть менее ущемленных и не менее закомплексованных разночинцев. Еврейская тема в русской литературе куда менее значима, чем кавказская или, скажем, польская. Она далеко на периферии тем, обсуждаемых в русской литературе. Может, это плохо, а может и слава Богу. Но это уже тема отдельного разговора.

чт, 2009-06-25 02:53
Весы

Ох, Ник!! Насмешили!)) Русские писатели не уважали евреев за их бескультурье!!!))) Пока евреи оставались бесправными сапожниками и лавочниками, и Куприн, и Короленко, и мн др. достойнейшие люди брали под защиту их человеческие права. Но появились единицы образованных, даже пишущих - и ладно бы только на идиш- а то на русском!, вот тогда и говорит Куприн в начале века :"Hо есть одна - только одна область, в которой простителен самый узкий национализм. Это область родного языка и литературы." Тем же возмущается и Астафьев в конце века, тоже весьма достойнейший человек - "пусть о русском пишут русские". Лично мне их душевные порывы понятны. Но даже араб, живущий во Франции, самоидентифицирующийся только как араб, будет писать все-таки на французском, если он хотя бы второе поколение во Франции. Во времена Астафьева евреи в России уже жили более 200 лет - ск. это поколений?

чт, 2009-06-25 04:38
Nik

Понятие "бескультурье" неприменимо к еврейству начала ХХ века. У него была за плечами тысячелетняя культура, основанная не на языке, а на религии и еще более древней мифологии. Я говорю о литературом процессе. Пастернак и Мандельштам целиком и полностью вписывались в этот литературный процесс, а вот, скажем, Шолом-Алейхем - не вписывался. Я не возьмусь судить - кто лучше и талантливее. Это вопрос неправомочный. Все трое талантливы. Но они - русские писатели, а Шолом-Алейхем - нет.

чт, 2009-06-25 10:04
KE

Шолом-Алейхем не идентифицировал себя, как русского писателя! Почему это сравнение? Дина Рубина - известная израильская писательница, пишущая на русском, русский сегодня не отнять у многих, вышедших за пределы бывшего Союза, но продолжающих писать на этом языке, частенько - знающих его не хуже, чем... скажем мягко... :)). Забавны претензии того же Астафьева! Все равно, как англичане потребовали бы от американцев перейти на индейский... Или, скажем, новый прекрасный американский писатель, афганец Халед Хуссейни, пишущий на английском... Для меня его книги явились потрясением - увидеть то, что лишь касалось меня "там и тогда" своим тяжелым дыханием - с другой, неожиданной совершенно стороны...
Горький... Написал в 1919-м... А что потом? Остров Валаам?...

вт, 2009-06-23 09:13
KE

С Вами мы, я уже и не удивляюсь, в "параллельных пространствах"... Упрек насчет "харкать" - я разве адресат? Вы можете привести пример моего активного "против России"? Хоть один? (Подчеркиваю, СССР - не в счет, да и Вы подтверждаете - это не о России нынешней). Да, в конфликте прибалтийском я высказалась в тоне "дайте каждому народу...", однако, это было не против России, а против русских в Прибалтике, что не одно и то же! Почему же в комментарии лично мне - этот упрек? Однако, на самом деле я Вас понимаю и поддерживаю даже, свое мы обязаны любить и защищать от чужих - так я и сама считаю, видеть недостатки, критиковать их, но от чужих - защищать.
Русская литература - лично я преклоняюсь перед многими именами, хотя не стала бы проводить сравнение культур - по-моему, это не справедливо! Мы выросли в русскоязычной культурной среде, поэтому судить о другой по переводам - кстати, уровень "той" еще русской школы переводов - объективно на высоте, чего не скажешь о нынешних... но все же, судить по переводам... помню, как с трудом продиралась в историческую реальность, описываемую Фолкнером, пришлось искать и понимать многое, отличное от сложившихся под влиянием "дяди Тома" представлений... Отношение того или иного писателя к еврейскому вопросу практически не влияет на мое восприятие творчества, единственное исключение, пожалуй - Чехов, причина подробно - выше, но и у него не отнимешь, при всей моей неприязни к нему, как к личности. "Царь-рыба" Астафьева у меня книга настольная, что бы там ни открывалось в его переписке с кем угодно. Была приятнейше удивлена, прочитав работу Горького о евреях, к сожалению - не помню названия, но обязательно выясню у друзей, подкинувших мне книжицу, не особенно разрекламированная работа, неожиданный взгляд... мы о многих писателях того времени знаем "не всю" правду. О писателях же времени позднего - и знать не нужно, кроме писавших "в стол" - Вы не согласны? Где-то с шестидесятых лишь начали проявляться первые робкие...
Вот пока все, что нашла сказать Вам "по теме".

вт, 2009-06-23 12:39
zardazan

Была приятнейше удивлена, прочитав работу Горького о евреях, к сожалению - не помню названия...

Максим Горький

О ЕВРЕЯХ

Воспроизведено по книге:

«М.Горький

О евреяхъ

Издание Петроградского Совета

Рабочихъ и Красноармейскихъ Депутатовъ

1919 г.»

Время от времени – и все чаще! – обстоятельства понуждают русского писателя напоминать соотечественникам своим некоторые неоспоримые, азбучные истины.

Это очень трудная обязанность – мучительно неловко говорить взрослым и грамотным людям:

– Господа! Нужно быть человечными, человечность не только красива, но и полезна для вас. Нужно быть справедливыми, справедливость – основа культуры. Необходимо заботиться об усвоении идей права и гражданской свободы, – полезность усвоения идей этих наглядно доказана высотою культуры западно–европейских стран, например, Англии.

Необходимо также развивать в себе нравственную чистоплотность, воспитать чувство брезгливости к проявлениям в человеке начала зоологического; одним из таких проявлений является унижающая человека вражда к людям иных племен.

Ненависть к еврею – явление звериное, зоологическое, с ним нужно деятельно бороться в интересах скорейшего роста социальных чувств, социальной культуры.

Евреи – люди такие же, как и все, и – как все люди – евреи должны быть свободны.

Человек, исполняющий все обязанности гражданина, тем самым заслужил, чтобы за ним были признаны и все права гражданина.

Каждый человек имеет право применять свою энергию во всех отраслях труда, на всех поприщах культуры и чем шире границы личной и общественной деятельности, тем более выигрывает жизнь страны в силе и красоте.

Есть и еще целый ряд столь же простых истин, которые давно должны бы войти в плоть и кровь русского общества, а все еще не вошли, не входят.

Повторяю: это очень тяжелое дело – становиться в позицию проповедника социальных приличий и убеждать людей: нехорошо, недостойно вас жить такой грязной, небрежной, азиатской жизнью – умойтесь!

И при всей любви к людям, при всей жалости к ним порою застываешь в холодном отчаянии, и уже с ненавистью думается: где же эта прославленная широкая, красивая русская душа? Так много говорили и говорят о ней, но где же, в чем действительно проявляется ее ширь, ее мощь, красота? И не потому ли широка душа эта, что совершенно бесформенна? Может быть, именно благодаря бесформенности ее все мы так легко поддаемся внешним давлениям, столь быстро и неузнавемо искажающим нас?

Мы добродушны, как сами же говорим про себя. Но когда присмотришься к русскому добродушию, видишь его очень похожим на азиатское безразличие.

Одно из наиболее тяжких преступлений человека – равнодушие, невнимание к судьбе ближнего своего; это равнодушие особенно свойственно нам.

Позорное для русской культуры положение евреев на Руси – это тоже результат нашей небрежности к самим себе, нашего равнодушия к строгим и справедливым запросам жизни.

В интересах разума, справедливости, культуры нельзя допускать, чтобы среди нас жили люди бесправные: мы не могли бы допустить этого, если бы у нас было развито чувство уважения к самим себе.

Мы имеем все основания считать евреев нашими друзьями, нам есть за что благодарить их – много доброго сделали и делают они на путях, по которым шли лучшие русские люди.

Но, не брезгуя и не возмущаясь, мы носим на совести нашей позорное пятно еврейского бесправия.

В этом пятне – грязный яд клеветы, слезы и кровь бесчисленных погромов.

Я не сумею говорить об антисемитизме, о юдофобстве так, как надо бы говорить об этом. Не потому не сумею, что нет сил, нет слов, а потому что мне мешает нечто, чего не могу преодолеть. Я нашел бы слова достаточно злые, тяжелые и острые, чтобы бросить их в лица человеконенавистников, но для этого я должен опуститься в какую–то грязную яму, поставить себя на один уровень с людьми, которые мне органически противны.

Дальше.

чт, 2009-06-25 01:08
Весы

Огромное спасибо за статью. Честно говоря, ошеломлена. Не понимаю, где же я была раньше, если впервые читаю такого Горького? Ах, как обидно сейчас за слегка презрительнок мнение о нем, как "Главном советском писателе". Когда эта статья была впервые после 1919 года перепечатана? Простите за вопрос: когда вы ее прочли впервые?

чт, 2009-06-25 10:24
zardazan

Я не могу ответить на этот простой вопрос. (((

))))

Но могу сказать, что всегда любила в книгах читать ссылки и сноски.

И еще мне повезло - я в студенческую пору работала в университетском книгохранилище.

...В одной из своих статей советских лет Горький указывал на то, что старая русская литература "была по преимуществу литературой Московской области". Он имел в виду, что русские писатели изображали главным образом жизнь центральных областей России и крайне мало интересовались судьбой многочисленных народов, населявших ее. Дальше.

Первым по времени произведением, в котором Горький создал образ еврея, является "Легенда о еврее", не вошедшая в собрание его сочинений и затерявшаяся на страницах "Самарской газеты" 1896 года, в редакции которой он тогда работал.

"Легенда о еврее" навеяна мотивами арабо-еврейского фольклора и примыкает к группе романтических произведений молодого Горького, объединенных темой сильного человека, обуреваемого большими страстями, ищущего пути к человеческому счастью.

Старый мудрый еврей Рафаил Абен Талеб обладает всем, чего может желать человек. Он чрезвычайно богат. При дворе калифа Кордовы он пользуется огромным уважением и почетом. Ни одного решения калиф не принимает, не посоветовавшись со своим мудрым министром. Казалось бы, Рафаил Абен Талеб достиг вершины возможных почестей и богатства. Однако душа его в смятении, жизнью своей он не удовлетворен, так как видит вокруг себя несправедливость и горе людей. В его душе таится вера в существование праведной земли, где люди познали полное счастье. Он хочет найти эту благословенную землю. Обо всем этом старый мудрец говорит своему калифу: "Я ищу удовлетворения тоски души, тоски, смущающей жизнь мою, преждевременно посеребрившей мою бороду. Я искать жизни иду, ибо не может быть, чтобы Б-г, сотворивший все, не создал на земле страны лучше той, в которой мы живем, людей, более совершенных, чем мы, и желаний, более благородных, чем те, которым мы повинуемся. Помнишь ты, мудрый наместник Б-га на земле, рассказ о готах, которые ехали в лодке вверх по Нилу, великой реке твоей родной страны, стремясь к Азгарду, городу, где живет их одон? Каждый народ имеет свой Азгард, но стремление к нему глохнет в бурях жизни, как глохнет куст роз, окруженный репейником. Вот во мне проснулось желание найти мой Азгард, и я прошу тебя — отпусти меня к нему, ибо нет мне жизни иной, чем в этом искании".

На старости лет Рафаил Абен Талеб покидает семью, отвергает почет, богатство и, взяв в руки посох странника, отправляется на поиски своей мечты. С ним уходят несколько человек, посланных калифом сопровождать старика в трудном странствии.

Проходит много лет, а о старом Рафаиле нет никаких известий. Однажды ко двору калифа пришел одетый в рубище человек. Это был один из тех, кто сопровождали Рафаила в его странствии. Он рассказал, что много лет искали старый еврей и его спутники счастливую, праведную землю и достигли высокой горы, склоны которой поразили их несказанным богатством даров природы. "Вот она, счастливая земля!" — воскликнул старик. Но тут же он был удивлен отсутствием людей на этой земле и решил подняться на гору, надеясь найти там то, что так упорно искал много лет, — счастливо живущих людей. Тяжел был подъем на крутую гору, но старик упорно шел вверх. Он верил: там, на вершине благодатной горы, живут счастливые люди. Оставалось всего несколько шагов до вершины, когда Рафаил внезапно упал. Подоспевшие спутники увидели, что он мертв. А на вершине горы перед их глазами открылась голая песчаная пустыня.

Вот еще: Горький Максим. Каин и Артем

ПОГРОМ

Был жаркий день июня месяца. Я с утра работал на берегу реки, осмаливая дощаник, и
уже время подвигалось близко к обеду, когда где-то в слободе сзади меня раздался глухой
сердитый шум, как будто заревели голодные быки. Я был голоден, хотел скорее кончить работу
и сначала не обращал внимания на этот отдалённый гул, а он с каждой секундой всё
разрастался, как растёт дым в начале пожара.
В горячем воздухе над слободой стояла мутная туча пыли, я смотрел в сторону слободы,
и мне казалось — вижу я, как разноголосые звуки насыщают воздух, поднимаясь от земли вместе
с пылью. Пыль становилась всё гуще, звуки громче и разнообразнее, воздух вздрагивал, и
вместе с ним дрожало сердце в предчувствии чего-то недоброго...
Бросив работу, я поднялся на песчаный берег и увидел: из ворот домов выскакивали
люди, они бежали вдоль по улице, куда-то в глубь слободы, за ними бежали собаки и дети,
испуганные голуби носились над их головами, а под ногами метались куры. Охваченный общим
смятением, я тоже бросился бежать.
— На Елизаветинской дерутся! — крикнул кто-то.
Навстречу бегущим, яростно нахлёстывая лошадь вожжами, по немощёной улице мчался
ломовик и орал во всю силу груди:
— Наших бьют! Крючники!
Я повернул в узкий переулок и остановился. Толпа людей забила переулок своими телами
так плотно, что он был похож на мешок, полный зерна. Впереди, где-то далеко ещё, раздавался
рёв и визг людей, звенели стёкла, бухали тяжкие удары, что-то трещало и падало, звуки
покрывали друг друга, как облака осенью, и уже плыли по воздуху тяжёлой тучей.
— Жидов бьют! — с удовольствием в голосе сказал какой-то старичок, благообразный и
чистенький. Он крепко потёр маленькие, сухие ручки и добавил:
— Так их и надо!
Я пробивался вперёд на шум, повинуясь его возбуждающей, притягательной силе. Не
одного меня он, этот страшный шум, привлекал к себе; всех он всасывал в себя, как трясина.
Лица людей, мелькавшие предо мною, все были возбуждены стремительной и тупой злобой, глаза
сверкали жадно, вся толпа сплошной тяжёлой массой двигалась вперёд, готовая опрокинуть
стены и заборы, давившие её, каждый готов был бросить под ноги себе переднего, идти по его
телу, давить его.
Я бросился на двор одного из домов переулка, перескочил через забор на другой двор,
ещё раз, ещё, и — вот я снова в тесной толпе людей. Они наполняли собою густо застроенный
двор большого каменного дома, облепленного пристройками, и точно кипели на тесном дворе,
точно земля под ними содрогалась. Как бесноватые, они орали что-то, подняв головы кверху,
лица их были красны, в открытых ртах сверкали зубы, они взмахивали руками и толкали друг
друга, лезли на крыши служб, обрывались, падали и снова лезли. И, несмотря на разнообразие
движений каждого человека, во всех них было что-то общее, человек стал членом одного
огромного тела, одушевлённого одной и той же могучей силой.
Высоко над этой плотной массой людей, спаянной озлоблением, на крыше дома, у трубы
стоял худой и длинный еврей. Он отрывал пальцами кирпичи трубы и, швыряя их вниз, что-то
кричал голосом резким, подобно крику чайки. Большая, седая борода трепетала на его груди, а
белые штаны на нём были покрыты красными пятнами...
К нему наверх летали яростные крики:
— Из ружья его!
— Тащи ружьё! Камнями лупи!
— Лезь к нему!
В окнах дома мелькали тёмные фигуры людей. Они выбивали рамы и выбрасывали на двор
вещи. Взвизгивали и дребезжали стёкла. Вот широкоплечий, кудрявый парень поднёс к окну
зеркало, высунул его и закричал:
- Эй, берегись!
И, отражая солнечные лучи, зеркало полетело на землю. Парень высунулся из окна вслед
за ним. Его широкое лицо было только озабочено и серьёзно, но не озлоблено. В другом окне
появился чернобородый мужик с подушкой в руках. Он рванул её, — и в воздухе рассеялось
густое, белое облако перьев.
— Снег пошёл, носов не отморозь, ребята! — крикнул мужик, глядя, как белые пушинки
опускаются на головы людей.
А на дворе орали:
- Сюда! В кадке жиденят нашёл!
— Бей их!
— Башками о стенки!
— Эй, старый жид! Слезай, внуков нашли!
- Лезь с крыши, а то убьём племя...
Пронзительный крик ребёнка огласил воздух, это был звук ужасный, в мутном рёве толпы
он сверкнул ослепительно, как молния в облаках. И шум после него стал как бы тише.
- Не тронь! — заревел кто-то.
— Не тронь ребят!
— Больших бей!
Тут вновь раздался крик ребёнка, — тонкий и острый, он резал сердце и оглушал более
всех звуков.
— Ах, дьявол! — бешено заорал кто-то, покрывая все звуки.
— По башке?
- Ногу отшиб...
— Ловко, старый чёрт!
- Антип! Лезем жида сшибать!
Двое огромных крючников, расталкивая толпу, подошли к пристройке и полезли на крышу.
А в одном из окон дома снова явился серьёзный, краснорожий парень. Напрягаясь, он
просовывал в окно какой-то шкаф или ящик и кричал вниз:
— Робя, держи посуду...
Ящик не проходил в окно, тогда парень дёрнул его назад к себе, на минуту скрылся,
вновь встал в окне и завыл протяжно, как волк:
— Бе-реги-и-сь!
Груда тарелок посыпалась из окна, за ними солнцем мелькнул в воздухе самовар. Люди
внизу разбегались, прикрывая головы руками, и хохотали во всё горло. Рыжий и толстый парень
схватил самовар с земли, поднял высоко над головой, снова бросил на землю и стал топтать
его ногами.
На крыше раздался нечеловеческий вопль. Все подняли головы. Железо громыхало... Вдруг
на краю крыши появилось что-то большое, оно несколько секунд повисело, содрогаясь в
воздухе, потом завизжало, завыло, оторвалось и полетело вниз. Раздался мягкий, противный
шлепок. Я бросился вон со двора, а вслед за мной летел торжествующий, дикий рёв:
— А-а...
— Ага-а?
- Сшибли-и-и!
На улице люди ломали стулья, столы, разбивали сундуки, со смехом рвали какие-то
одежды. В воздухе носились перья, из окон двух домов вниз, к ногам людей, летели подушки,
корзины, мебель, тряпьё, а толпа, обезумевшая в стремлении разрушать, хватала эти вещи и
рвала, ломала, била. Две женщины, растрёпанные, потные, с красными рожами, цепко ухватились
руками за какой-то ящик и тянули его в разные стороны. Они кричали что-то друг другу, перья
и пушинки крутились вокруг их голов, они обе широко открывали рты, но голоса их заглушали
треск дерева, вой и рёв толпы и визгливые, полные ужаса крики, доносившиеся из окон дома.
Мимо меня прошёл огромный мужик, в разорванной рубахе, без шапки. Волосы у него были
растрёпаны, по грязному лицу текла густая, почти чёрная, кровь. Он размахивал рукой и
улыбался, тупо, довольной улыбкой сытого зверя. Вот он подошёл к фонарному столбу, обнял
его и стал раскачивать, упираясь в дерево широкой грудью. Фонарь затрясся и слетел на
землю.
— Ло-оми-и! — крикнул другой мужик, подбегая к столбу фонаря. Он тоже схватил его и,
ухая, стал раскачивать.
Откуда-то в толпу, как голубь в тучу дыма, бросилась девушка в изорванном платье, с
распущенными волосами. Она бежала, закинув голову кверху, и глаза на бледном лице её были
невероятно велики.
— Бей жидовку! — заревел кто-то. И девушка исчезла в густой массе людей, как крошка
сахара под кучей мух. Над нею закипела какая-то тёмная каша из человеческих тел, в воздухе
мелькали кулаки, раздавалось сладострастное кряхтенье, мягкие шлепки. Циничные шутки,
ругательства, змеиное шипенье — всё смешивалось в один злобный и злорадный звук.
— Раздайся, народ! Зельман едет!
Это кричала толпа людей, волочившая что-то по мостовой. Тащила она человека или труп
человека, полуголое, сухое тело, измятое, изорванное, всё покрытое кровью и грязью.
Захлестнув ноги Зельмана верёвкой, люди везли его по мостовой, а за ним оставалась на
дороге широкая полоса крови. Сухие, длинные руки купались в ней, а меж рук, в том месте,
где они врастали в плечи, бился о камни безобразный, окровавленный, ободранный ком...
Какой-то подросток подбежал к телу, прыгнул на него, ноги погрузились в живот, как в
тесто, а подросток замахал руками и упал, возбудив хохот. Зельман был богатый подрядчик. Я
часто видал его живым, но то, что видел теперь, не было похоже не только на Зельмана, но и
на человека вообще.
Отупевший от всего, что творилось вокруг, задыхаясь от пыли, я вертелся в толпе, как
щепа в ручье, и смотрел на всё, как на страшный сон. Вот на водосточной трубе повисла белая
юбка, она высоко над зёмлей, и какая-то старуха, вставая на пальцы ног, хочет достать её,
протягивая кверху костлявую, тёмную руку. Рядом с ней бородатый крючник напяливает на свою
взлохмаченную голову бархатный картуз. Мальчишки снуют между ног взрослых, подбирая осколки
зеркала, а один из них подпрыгивает, желая поймать летающее в воздухе перо.
Размахивая шашкой в ножнах, бежит полицейский, над ним смеются, ему вдогонку кричат:
— Держи его!
— Лови фараона!
Кто-то бросает под ноги бегущего разломанный ящик, и полицейский кувырком летит на
землю. Громкий хохот гремит в воздухе.
Взглянув себе под ноги, я увидал кусок окровавленной кожи с клочком волос на ней...
— Нар-род! Сюда иди!
Крик доносится со двора, и толпа льётся в ворота густой волной. Люди как-то хрюкают,
рычат, ревут.
— Бей! Б-бей! — раздаётся в воздухе.
Внутри дома во втором этаже кто-то работает ломом, разрушая простенок между двумя
окнами. На улицу сыплются кирпичи, известь, летит белая пыль. Поднос вылетает из окна, он
нерешительно кружится в воздухе и падает на голову какой-то толстой бабы. Взвизгнув, баба
присела.
Груда кирпичей падает на тротуар. Простенок выломан,— и тотчас же из безобразной дыры
в стене дома тяжело и медленно высовывается огромный шкаф, вздрагивает, как-то нехотя
скользит по стене дома, задевает за карниз и, перевернувшись, с грохотом разбивается о
камни панели. В воздухе стоит непрерывный гул, как будто в нём невидимо течёт бурная река,
разрывая почву на своём пути, вся в пене гнева, вся — в диком бешенстве...
Вечером этого дня, проходя по площади слободы, мимо пикета казаков, я слышал, как
один из них сказал другому:
— Четырнадцать жидов, чу, разорвали...
А другой курил трубку, он ничего не ответил на слова говорившего.

........................................................................................

Это было в июне 1885 г. в слободе Кунавино, на Оке, против Нижнего Новгорода.

чт, 2009-06-25 14:48
Весы

Страшно. Всплыли все фобии, загнанные далеко в подсознание, и одновременно сюжет из новейшей истории: как рвала на части двух заблудившихся израильтян ликующая и рычащая палестинская толпа. Какое все-таки счастье, что есть собственный угол, из которого ты можешь отражать удары, а не только погибать.

вт, 2009-06-23 15:19
Босоножка

Нелли, спасибо за ссылку. Теперь понимаю, что значил Горький для русской культуры: ум, честь и совесть.
А сказка в конце статьи просто прелесть.
Также как и Горький думаю, что русский народ в массе своей ближе к азиатам, чем к европейцам, а евреи в России ( по крайней мере тогдашней) больше были европейцы. Эта культурная разность и вызывает ненависть и злобу. То же мы наблюдаем в сегодняшнем Израиле.
Мне вдруг как то стало неловко оттого, что я попыталась провести аналогию с сегодняшними нашими национальными проблемами. А так ли уж мы оправдываем уважение Горького?

вт, 2009-06-23 18:16
Veter

Также как и Горький думаю, что русский народ в массе своей ближе к азиатам, чем к европейцам, а евреи в России ( по крайней мере тогдашней) больше были европейцы. Эта культурная разность и вызывает ненависть и злобу.
Мне кажется, Света, что ты упрощаешь. Достаточно вспомнить гонения на евреев в Европе в средние века и в тоже самое время турки принимали наших предков. А сегодняшний антисемитизм в Европе просто перенесен на Израиль. При этом особенно распространен среди интеллектуалов.
Мне вдруг как то стало неловко оттого, что я попыталась провести аналогию с сегодняшними нашими национальными проблемами. А так ли уж мы оправдываем уважение Горького?
Мне тоже поначалу пришло это в голову... что мы тут сегодня относимся к арабам также как относились к нам. Отношение, возможно, схожие, но нельзя сравнивать наше отношение в отрыве от все картины сегодняшней реальности-от отношения к нам, к стране. И тогда станет ясно, что наше отношение, наша нелюбовь это следствие поведения арабов по отношению к нам. Вкратце: дай Б-г что бы арабы были лояльны к нам, к стране хотя бы на 50% как были лояльны евреи к согражданам, к стране, живя в Российской империи, СССР, России.

вт, 2009-06-23 17:37
KE

Света!
Давайте, может быть, не будем преувеличивать про "честь и совесть"... В "Архипелаге..." есть довольно печальные страницы про его совесть... И совесть нашей "левой" - я бы сказала, избирательная... Чегой-то, мы с Вами не стыкуемся в этом посте...

Нелли, спасибо за прояснение! Как всегда - все знаешь! :))

вт, 2009-06-23 10:42
Nik

КЕ, я совершенно не Вас имел в виду, Вы как раз, при том, что имеете по многим вопросам принципиальную и жесткую позицию, умеете выбирать слова и вести дискуссию. Совсем не в Ваш огород был камешек.
Да, переводческая школа советских времен, когда масса людей, не имевшая возможности печатать свое, сокровенное шла в переводчики - уникальна. Тут и Заболоцкий, и Пастернак, и Маршак, и сотни людей малоизвестных широкому кругу писателей. Да одна Нора Галь, открывшая советским читателям и Сент-Экзюпери, и Воннегута, и Олдингтона, и Шекли, и Азимова чего стоит!
И повторю еще раз - чем фигура творческой личности крупнее, тем ему теснее в национальных границах. Любых национальных границах. Любая форма зашоренности и следования стереотипам - не на пользу творчеству. Да и мировосприятию в целом.

ср, 2009-06-24 00:21
KE

Сильная переводческая школа русская задолго до революции создалась - так я читала в свое время.
"Жесткая позиция" - спасибо, конечно, но забавно :))), потому что сама себе я кажусь иногда воздушным шариком, колеблющимся при каждом ветерке в сторону его легчайшего дуновения :)))))))))

вт, 2009-06-23 09:26
KE

Все же нашла, что добавить!
По Астафьеву поставили фильм, диск в магазине я не нашла, заказала ослику, качал с полгода, не меньше, но - скачал, мы посмотрели... Некоторые книги не стоит и пытаться переводить на экран! "Царь-рыба" - отличный пример. Вытащив развитие второстепенного (по мне - фонового) сюжета, оставили "за бортом" в холодной северной водице основную красоту книги - поиски главным героем "Царь-рыбы", понимай читая - смысла жизни, делает он это с такой любовью к своей земле, к своему народу, краски его проступают на страницах книги со всеми оттенками нежного и яркого - от зависти у меня скулы сводит!

вт, 2009-06-23 09:44
KE

Приходится еще добавлять в узком пространстве :)) У меня интуиция раньше разума работает. Частенько мое требование к детям оспаривалось ими и мужем "объясни - почему нельзя?" и мне приходилось искать в себе разумное подтверждение интуитивного порыва.
Задумалась - что за история, черт возьми, с Чеховым, чего это меня так задело... И - нашла! За очень многими "нелюбителями" евреев известна "маленькая слабость" - "у меня у самого друзья евреи и я их люблю" :)) у некоторых из них даже наличествуют еврейские жены...Чехов же отказался "подпустить" к себе близкого друга, то есть это примерно как в упомянутом уже мною "дяде Томе" Сен-Клер говорит своей тетушке: вы, мол, северяне, за справедливость по отношению к неграм, но дотронуться до них рукой для вас все равно, что дотронуться до лягушки, естественно - не цитата, давно читано :)))

вт, 2009-06-23 10:09
KE

Рассчитываю на то, что моя откровенность не останется безответной, с разрешения хозяйки поста! Прошу отвечающих - поднимайтесь в широкое пространство :)))

сб, 2009-06-20 02:27
Весы

Никакой Куприн не антисемит, скорее наоборот. Явно симпатизировал еврейским женщинам, а уж его переложение "Песни песней" - "Суламифь"- просто недосягаемая вершина поэтизации и так самого поэтического библейского сюжета. Кто не читал - попробуйте! От чтения бросает в жар.
Про отношения Булгакова с его литературными критиками- многие наслышаны. И если он был антисемтом, то, увы, имел все основания. Какого черта его, русского литератора, травили критики с не русскими фамилиями.? Мало, что не русскими, но и совсем не христианскими.)) Да еще в сталинские времена? Поставьте себя на его место. Что вы почувствуете?
Конечно, как еврейка, я не могу испытывать симпатии к людям, презирающим меня, мой народ. Но если эти люди великие мыслителии и художники, Творцы,
то мой маленький критерий -"еврейский вопрос"- просто несущественен.
( К Достоевскому это не относится:)))) Не люблю никак.)

сб, 2009-06-20 14:25
Босоножка

А при чем здесь Булгаков?

И почему (по Куприну) еврею можно быть в России инженером, доктором и адвокатом, а писателем нет, если у него хороший русский язык?

Вы напомнили мне дисскуссию в советской прессе в годы моей молодости, когда некий литературный критик набросился на пушкиниста Эйдельштейна ( кажется). Какое дескать он, еврей, имеет права трактовать Пушкина, классика русской литературы, когда он сам не русский?

А Пушкин кто, я Вас спрашиваю?

вс, 2009-06-21 00:25
oleg-l

Не Эйдельштейн, а Натан Эйдельман. Почитайте его переписку с Виктором Астафьевым. http://www.lib.ru/PROZA/ASTAFIEW/p_letters.txt

вс, 2009-06-21 13:47
Босоножка

Это я прошу прощения. За давностью лет я забыла фамилию Натана Эйдельмана, но хорошо помню отвратительное ощущение от полемики с Астафьевым в 1986 году, не только в самиздате. Кажется в "Литературке" была статья, которая вызвала у всех вменяемых людей такие же чувства как у меня.

вс, 2009-06-21 00:35
Весы

Да, вы правы. Сорри.

сб, 2009-06-20 17:31
Весы

"А при чем здесь Булгаков?"
Просто дополнила приведенный список. И кого только туда нельзя добавить?! Но... Надоело ходить в вечно обиженных. Если и предъявлять кому-то счет, то только с позиций равенства. А на равных партнеры обязаны понимать психологию друг друга. Вот я и ставлю себя на место русского писателя масштаба Булгакова, которого нерусские критики учат, как писать. И не все они были уровня Эдельштейна. А тот критик, который обвинял Эдельштейна в его нерусскости - пусть будет проблемой русского народа.
Что касается Пушкина... Если б он только знал!))))

сб, 2009-06-20 17:58
DZF

Я тоже полагаю, что на каждый чих не наздравствуешься.
В конце концов - мало мы плюемся в сторону других наций? Вполне достаточно.
Обоснованно, не обоснованно, но у нас есть и татарва и чукчи и япошки и америкашки.
И вообще - чурки.

сб, 2009-06-20 20:46
Весы

!!!!

пт, 2009-06-19 10:59
zardazan

Еврей в русской литературе – гость сравнительно поздний. Интерес русских писателей (как и русского общества в целом) к еврейской проблематике зародился даже не в середине, а во второй половине XIX столетия. Из Послесловия (История одного стереотипа) к вот этой книге:

Пархатые жидишки и незабвенные жидовки:
евреи в русской беллетристике

Иван Сергеевич Тургенев
Жид

Антон Павлович Чехов
Тина

Николай Георгиевич Гарин-Михайловский
Ицка и Давыдка
Еврейский погром

Алексей Максимович Горький
Каин и Артем
Погром

Владимир Галактионович Короленко
Дом № 13

Александр Иванович Куприн
Трус
Жидовка
Свадьба

( Сдается мне, что не все так односложно и однозначно с этим хорошим (да!) русским писателем. В печатных изданиях у него есть и другие слова и строки. А еще он написал Суламифь, Звезда Соломона...)

Из Жидовки

"Удивительный, непостижимый еврейский народ! -- думал Кашинцев.-- Что ему суждено испытать дальше? Сквозь десятки столетий прошел он, ни с кем не смешиваясь, брезгливо обособляясь от всех наций, тая в своем сердце вековую скорбь и вековой пламень. Пестрая, огромная жизнь Рима, Греции и Египта давным-давно сделалась достоянием музейных коллекций, стала историческим бредом, далекой сказкой, а этот таинственный народ, бывший уже патриархом во дни их младенчества, не только существует, но сохранил повсюду свой крепкий, горячий южный тип, сохранил свою веру, полную великих надежд и мелочных обрядов, сохранил священный язык своих вдохновенных божественных книг, сохранил свою мистическую азбуку, от самого начертания которой веет тысячелетней древностью! Что он перенес в дни своей юности? С кем торговал и заключал союзы, с кем воевал? Нигде не осталось следа от его загадочных врагов, от всех этих филистимлян, амаликитян, моавитян и других полумифических народов, а он, гибкий и бессмертный, все еще живет, точно выполняя чье-то сверхъестественное предопределение. Его история вся проникнута трагическим ужасом и вся залита собственной кровью: столетние пленения, насилие, ненависть, рабство, пытки, костры из человеческого мяса, изгнание, бесправие... Как мог он оставаться в живых? Или в самом деле у судьбы народов есть свои, непонятные нам, таинственные цели?.. Почем знать: может быть, какой-нибудь высшей силе было угодно, чтобы евреи, потеряв свою родину, играли роль вечной закваски в огромном мировом брожении?
Вот стоит эта женщина, на лице которой отражается божественная красота, внушающая священный восторг. Сколько тысячелетий ее народ должен был ни с кем не смешиваться, чтобы сохранить эти изумительные библейские черты. С тем же гладким платком на голове, с теми же глубокими глазами и скорбной складкой около губ рисуют матерь Иисуса Христа. Той же самой безукоризненной чистой прелестью сияли и мрачная Юдифь, и кроткая Руфь, и нежная Лия, и прекрасная Рахиль, и Агарь, и Сарра. Глядя на нее, веришь, чувствуешь и точно видишь, как этот народ идет в своей умопомрачительной генеалогии к Моисею, подымается к Аврааму и выше, еще выше -- прямо до великого, грозного, мстительного библейского бога!
С кем я спорил недавно? -- вдруг вспомнилось Кашинцеву.-- Спорил об евреях. Кажется, с полковником генерального штаба в вагоне? Или, впрочем, нет: это было с городским врачом из Степани. Он говорил: евреи одряхлели, евреи потеряли национальность и родину, еврейский народ должен выродиться, так как в него не проникает ни одна капля свежей крови. Ему остается одно из двух: или слиться с другими народами, рассосаться в них, или погибнуть... Да, тогда я не находил возражений, но теперь я подвел бы его к этой женщине за прилавком и сказал бы: вот он, поглядите, вот залог бессмертия еврейского народа! Пусть Хацкель хил, жалок и болезнен, пусть вечная борьба с жизнью положила на его лицо жестокие следы плутовства, робости и недоверия: ведь он тысячи лет "крутился как-нибудь", задыхался в разных гетто. Но еврейская женщина стережет дух и тип расы, бережно несет сквозь ручьи крови, под гнетом насилия, священный огонь народного гения и никогда не даст потушить его. Вот я гляжу на нее и чувствую, как за ней раскрывается черная бездна веков. Здесь чудо, здесь какая-то божественная тайна. О, что же я, вчерашний дикарь, а сегодняшний интеллигент,-- что я значу в ее глазах, что я значу в сравнении с этой живой загадкой, может быть, самой необъяснимой и самой великой в истории человечества?"
Кашинцев вдруг очнулся. В заезде поднялась суета. Хацкель метался от окна к окну и, прикладывая ладони к вискам, старался что-то разглядеть в ночной темноте. Этля с отвращением и досадой дергала за ворот пьяного мужика, который то подымал, то опускал красное, бессмысленное, опухшее от сна лицо с набрякшими под глазами гулями и дико хрипел.
-- Трохиме, слухайте -- ну! Трохи-им! Я ж вас прошу: встаньте! -- нетерпеливо говорила еврейка, коверкая малорусский язык.
-- Ша! Пристав!-- закричал вдруг испуганным шепотом Хацкель. Он скоро-скоро зачмокал губами, с отчаянием затряс головой и, стремительно бросившись к двери, распахнул ее как раз в тот момент, когда в нее входил высокий полицейский чиновник, освобождавший на ходу свою голову из густого бараньего воротника шубы.
-- Слушайте ж, Трохим. Вставайте! -- воскликнула Этля трагическим шепотом.
Мужик поднял налившееся кровью лицо и, перекосив рот, заорал:

Ой, чи не мо-о-ожно б...

Из Свадьбы:

После чая он надел праздничные сапоги французского лака и бесцельно гулял по городу, заложивши руки в карманы. Зашел для чего-то в отворенный костел и по- сидел немного на скамейке. Там было пусто, просторно, холодно и глухо. Орган протяжно повторял одни и те же три густые ноты, точно он все собирался и никак не мог окончить финал мелодии. Пять-шесть стариков и десяток старух, все похожие на нищих, уткнувшись в молитвенники, тянули в унисон дребезжащими голосами какой-то бесконечно длинный хорал. «Панна Мария, панна Мария, кру-у- ле-е-ва»,—расслышал подпрапорщик слова и про себя внутренне усмехнулся с пренебрежением. Слова чужого языка всегда казались ему такими нелепыми и смешными, точно их произносят так себе, нарочно, для баловства, вроде того, как семилетние дети иногда ломают язык, выдумывая диковинные созвучия: «каляля-маляля-паляля». И обстановка чужого храма — кисейные занавески на открытом алтаре, дубовая резная кафедра, скамейки, орган, раскрашенные статуи, бритый ксендз, звонки, исповедальня — все это не возбуждало в нем никакого уважения, и он чувствовал себя так, как будто бы зашел в никому не принадлежащий, большой и холодный каменный сарай. «Молятся, а сидят!— подумал он презрительно.—Сволочь!»

Он презирал все, что не входило в обиход его узкой жизни или чего он не понимал.

....Подпрапорщик останавливается. Мимо него быстро пробегают, освещаемые на секунду светом фонаря, женщины, мужчины, дети, старики и старухи. Молодые женщины все до одной красивые и все смеются, и часто, проносясь мгновенно мимо Слезкина, прекрасное лицо, с блестящими белыми зубами и радостно сияющими глазами, поворачивается к нему ласково и весело, точно эта милая женская улыбка предназначается именно ему, Слезкину.

- А-а! И вы, пане, пришли посмотреть на свадьбу?—слышит подпрапорщик знакомый голос.

Это Дризнер, подрядчик, поставляющий для батальона мясо и дрова, маленький, толстенький, подслеповатый, но очень зоркий и живой старикашка. Он выбирается из толпы, подходит к Слезкину и здоровается с ним. Но подпрапорщик делает вид, что не замечает протянутой руки Дризнера. Для человека, который не сегодня- завтра может стать обер-офицером, унизительно подавать руку еврею.

- Ну, не правда ли, какой веселый шлюб?—говорит несколько смущенно, но все- таки восторженно подрядчик.—Шлюб, это по-нашему называется свадьба.

...- Хе-хе-хе... И библия у нас одинакова... Моисей, Авраам, царь Давид... Как у вас, так и у нас.

- Убирайся в... А Христа зачем вы распяли?!.— крикнул подпрапорщик, и старик умолк, испуганно моргая веками.

Слепое бешенство накипало в мозгу Слезкина. Его бессознательно раздражало это чуждое для него, дружное, согласное веселье, то почти детское веселье, которому умеют предаваться только евреи на своих праздниках... Каким-то завистливым, враждебным инстинктом он чуял вокруг себя многовековую, освященную обычаем и религией спайку, ненавистную его расхлябанной, изломанной, мелочной натуре попа-неудачника. Сердила его недоступная, не понятная ему, яркая красота еврейских женщин и независимая, на этот раз, манера мужчин держать себя — тех мужчин, которых он привык видеть на улицах, на базарах и в лавках прини- женными и заискивающими. И, по мере того как он пьянел, ноздри его раздувались, стискивались крепко зубы и сжимались кулаки.

...

После ужина столы очистили от посуды и остатков кушанья. Какой-то человек вскочил с ногами на стол и что-то затянул нараспев по-еврейски. Когда он кон- чил,—седобородый, раскрасневшийся от ужина, красивый старик Эпштейн поставил на стол серебряную вазу и серебряный праздничный шандал о семи свечах. Кругом аплодировали. Глашатай опять запел что-то. На этот раз отец жениха выставил несколько серебряных предметов и положил на стол пачку кредитных билетов. И так постепенно делали все приглашенные на свадьбу, начиная с самых почетных гостей и ближайших родственников. Таким образом собиралось приданое молодым, а какой-то юркий молодой юноша, сидевший у края стола, записывал дары в записную книжку.

Слезкин протиснулся вперед, тронул пишущего за плечи и хрипло спросил, указывая на стол:

- Это что еще за свинство?

Он с трудом держался на ногах, перекачиваясь с носков на каблуки, и то выпячивал живот, то вдруг резко ломался вперед всем туловищем. Веки его отяжелели и полузакрывали мутные, напряженные глаза.

Кругом замолчали на минуту, все с тревогой обернулись на Слезкина, и это неловкое молчание неожиданно взорвало его. Красный горячий туман хлынул ему в голову и заволок все предметы перед глазами.

- Лавочку открыли? А? Жжыды! А зачем вы распяли господа Иисуса Христа?

Подождите, сволочи, дайте срок, мы еще вам покажем кузькину мать. Мы вам покажем, как есть мацу с христианской кровью. Теперь уже не пух из перин, а кишки из вас выпустим. Пауки подлые! Всю кровь из России высосали. Пр-родали Россию.

- Однако вы не смейте так выражаться!—крикнул сзади чей-то неуверенный молодой голос.

- Пришли в чужой дом и безобразничаете. Хорош офицер!—поддержал другой.

- Господин Слезкин... Я вас убедительно прошу... Я вас прошу,— тянул его за рукав почтовый чиновник.— Да бросьте, плюньте, не стоит тратить здоровье.

- Пшел прочь... суслик! —заорал на него Слезкин.— Морду расшибу!

Он грозно ударил кулаком наотмашь, но Миткевич вовремя отскочил, и подпрапорщик, чуть не повалившись, сделал несколько нелепых шагов вбок.

- Разговаривать?—кричал он яростно.—Разговаривать? Христопродавцы! Сейчас вызову из казармы полуроту и всех вас вдребезги. Ррасшибу-у! — завыл он вдруг диким, рвущимся голосом и, выхватив из ножен шашку, ударил ею по столу.

Женщины завизжали и бросились в другую комнату.

Но на руке у Слезкина быстро повис, лепеча умоляющие, униженные слова, полковой подрядчик Дризнер, а сзади в это время обхватил его вокруг спины и плеч местный извозчик Иоська Шапиро, человек необычайной физической силы.

Подпрапорщик барахтался в их руках, разрывая на себе мундир и рубашку. Кто-то отнял у него из рук шашку и переломил ее о колено. Другой сорвал с него погоны.

Больше он ничего не помнил: ни того, как явился на свадебный бал разбуженный кем-то капитан Бутвилович с двумя солдатами, ни того, как его перенесли домой бесчувственного, ни того, конечно, как его денщик, раздев своего подпрапорщика с искаженным от давнишней злобы лицом, пристально глядел на Слезкина и несколько раз с наслаждением замахивался кулаком, но ударить не решался.

На другой же день, разруганный своим ротным командиром (кстати тоже испугавшимся ответственности), Слезкин бегал к Эпштейну, и к Фридману, и к

Дризнеру, и к почтовому чиновнику Миткевичу, умоляя их молчать обо всем происшедшем. Ему пришлось много унижаться, пока он не получил символов чести мундира— пары погонов и сломанной шашки.

Потом целый день до ночи он не выходил из дому, боясь поглядеть даже в глаза своему денщику. А поздно ночью, подавленный вчерашним похмельем, страхом и унижением, он молился на образок Черниговской божией матери, висевший у него в изголовье кровати на розовой ленточке, крепко прижимал сложенные пальцы ко лбу, к животу и к плечам, умиленно сотрясал склоненной набок головой и плакал.

(1908)

------

«Еврейский вопрос»
в русской публицистике

Фёдор Михайлович Достоевский
Дневник писателя за 1877 г.

Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин
Июльское веяние

Николай Семенович Лесков Еврей
в России

Алексей Максимович Горький
О евреях

Андрей Белый
Штемпелёванная культура

Дмитрий Сергеевич Мережковский
Еврейский вопрос как русский

Вячеслав Иванович Иванов
К идеологии еврейского вопроса

пт, 2009-06-19 13:07
Босоножка

Ну, Неля, ты даешь... Энциклопедия от Зардазан!