Монгольская конница по следам хана Хулагу. Баниас. Часть седьмая

Альтернативная история - идеальная разминка, для требующих ежедневной интеллектуальной нагрузки мозгов. Иссеченные временем камни башен и крепостей, будят воображение, и вот уже наш двадцать какой-то век кажется миражом, а шумные и говорливые люди с сотовыми, и в ярких одеждах - химерами, придуманными усталым путником, присевшим в тени у ручья Баниас.

Тег в тему:: Монгольская конница

Только камни могут что-то сказать. Люди - очевидцы Времени, всегда смотрят на происходящее через призму своих мировоззрений. Попросите антрополога организовать эксперимент: выдернуть из толпы несколько человек, посадить их в одном месте, и дать записывать все, что они видят. На выходе получите несколько совершенно разных описаний одного и того же события. Сплав нашего социального опыта, и воспитания, не позволяет нам быть беспристрастными. Хотя именно этим и волнует история. Разрушенные стены городов, и колонны дворцов - всего лишь камни, но только человеческое присутствие, воображение одушевляет их.

Так что камни говорят нашими голосами. И сказки, (или легенды), о "последнем защитнике восточной церкви", о Желтом Крестовом походе, обретают плоть и кровь. И хочется верить, что не напади Жульен Грёнье на монгольский отряд, пришедший в Израиль, то образ христианина-азиата, саблей и луком освободившего святые земли от мусульман, прочно вошел бы в подкорку европейской цивилизации, а там, кто знает...

- "Остапа понесло", - критично отозвался мой друг Гриня.
- Эрти, ты случайно не заболел? А может просто на ночь переел? - поддержала его Дина.
- А вот смотровая площадка, давайте остановимся? - легко переключился я на другую тему.
С площадки открывался такой захватывающий вид, что бессменный наш рулевой Саша, внезапно отказался рулить дальше, и с криками: "...ну давайте останемся здесь еще немножечко!", - влез на дерево, и не спускался, пока мы не пообещали, что не будем спешить.

- Ну, хорошо, давайте тогда о Баниасе, - предложил я, когда мы расселись по нашим четвероногим друзьям.
В арабском языке нет глухой согласной "П" в начале слова. Так, греческий Паниас, трансформировался в Баниас. Вообще же, название Паниас, произошло от имени греческого бога Пана, в соответствии с одним из вариантов греческой мифологии, родившегося именно здесь. Здесь же был и единственный в мире храм, посвященный этому неоднозначному, с точки зрения позднейших комментаторов, богу. Достаточно упомянуть копытца и козлиную бородку, и в христианской мифологии вырисовывается совершенно другой образ.

Пан, конечно, о христианстве слыхом не слыхивал, а бегал со своей подружкой Эхо, по лесам, играл на тростниковой свирели, и любил пугать милующиеся парочки, неожиданно выпрыгивая из-за кустов.

- Превед, медвед! - так, на просторах русского интернета был абсорбирован и трансформирован образ Пана, - заключила Дина.

- Даа, года два назад это сумасшествие прокатилось по русНету. По-моему, даже пару сообществ создали.
- Точно, правда они были интегральной частью сообщества "Падонки", постулирующих тезис об изменении правил письменного русского языка...

- ...Вы чё сегодня все, белены, что ли объелись? - угрожающе тихо спросил нас Гриня.
- Молчим, молчим, - хором отозвались мы.
Извилистой дорогой и под неусыпным оком довлеющего надо всем замка Нимрод, мы приехали в Кейсарию Филиппову. Ручей Хермон, он же Нимрод, он же Баниас по-весеннему журчал и грохотал на порогах. Мы поднялись к пещере Пана, когда-то неимоверной глубины, но в наше время обвалившейся.

Отсюда открывалась чудесная панорама на ручей - здесь еще спокойный.

В тени древних колонн так хорошо думается.

А высеченные в желто-красноватой скале ниши с греческими надписями притягательно - таинственны пустотой предназначенного для нимф пространства. Воображение рисует изящные фигурки, созданные рукой талантливейшего из скульпторов, сумевшего вдохнуть жизнь в холодный мрамор. Но скульптур уже нет - последующие поколения и завоеватели были равнодушны к искусству, и нетерпимы к изображениям живого.

Бросим последний взгляд на этот благословенный уголок, и дальше-дальше зовут нас тропки.

Мы идем по вниз по течению ручья. Его сонное журчанье понемногу перерастает в приглушенное ворчанье, голос набирает силу, местами уже не слышно вокруг ничего, кроме шума воды.

К тому же, со всех сторон бегут ручейки и все прибавляют к силе реки.

Возле старой мельницы находим уютное местечко, где можно сделать привал, и откушать друзских лепешек с лабане, но так как на дворе песах, то нас "угощает" мацой дед, образ которого лично у меня уже давно неразрывно связан с Баниасом.

Между двух ручейков спускаемся к очередному источнику, пробившему дорогу в толще скалы.
Гриню попросили прорекламировать израильскую воду, что он с удовольствием сделал

Но вот мы сворачиваем в сторону от течения, и подходим к наиболее сохранившимся развалинам Кейсарии Филипповой. Ирод Великий активно заселял этот город, но его сын, тетрарх Филипп основал здесь свою столицу. Во время антиримского восстания, город был разрушен, вновь восстановлен, полностью уничтожен арабами, но в крестоносские времена отстроен. Наиболее сохранившаяся часть - западные ворота города, но мы заходим со стороны замка Агриппы II.

Это внушительное сооружение, площадью более 2000кв.м в Византийский период практически полностью разрушено, а камни, послужили материалом для других построек. Гриню с Диной больше привлекло мандариновое дерево, плоды которого призывно оранжевели прямо над какой-то аркой.

Под некоторыми дверными растворами было реально страшно проходить.

Мы покидаем замок, и выходим, судя по всему, в ров, когда-то окружавший высокие стены города.

Камни из этих стен до сих пор лежат глубоко в ущелье. Мы даже снялись на их фоне, дабы после хвастаться

Во всех этих развалинах привольно чувствуют себя кактусы. На камнях, на деревьях, даже на башнях, эти "колючие снаружи, но добрые внутри" спокойно разрастаются, добавляя изюминки в пейзаж.

Правда, и без кактусов, "изюминок" вокруг было - фотографировать - не перефотографировать.

А вот и достаточно хорошо сохранившиеся западные ворота.

Мы вышли обратно к ручью. Под сенью платана устроились почти все. Правда Гриня немного промочил ноги, но мы еще немного сжали пятые точки, и Гриня вместился.

Путь к водопаду, неблизок. Но за время похода я успею рассказать о Великом Желтом походе монгольского хана Хулагу. О том, что Кейсария Филиппова в 1260 году оказалась руках монгол, правда, всего лишь на несколько месяцев. Монголы дошли до самой границы современного Египта. И тут хан Хулагу получает весть о смерти верховного хана Мункэ.

Отношения с крестоносцами безнадежно испорчены, и хан решает оставить в святой земле лишь небольшой гарнизон, который после битвы с мамелюками отступает до самого Ефрата. А стратегия крестоносцев, желающих отсидеться в стороне, пока мамелюки с монгольскими "крестоносцами" занимаются взаимоистреблением, принесла плохие плоды.

Уже в 1291 году пала Акра, и крестоносцы навсегда покинули святую землю. Потомки "Желтого Крестового похода" приняли ислам, и заключили мир с мамелюками. Если бы, (вот оно, сослагательное наклонение!), если бы, крестоносцы заключили перемирие, и единым фронтом выступили против Бейбарса, то вся сегодняшняя история цивилизованного мира, выглядела бы иначе.

Вот мы и пришли к водопаду. Обязательная фотография, и можно вытянуть гудящие ноги, поболтать ни о чем, просто полюбоваться текущей водой, которая во все времена успокаивала, и снимала напряжение.

Мы поднимаемся к стоянке, и "устремляем взоры" к замку Нимрод, до которого, кажется, так близко, если напрямик по полю, но маленькая табличка предостерегает - "осторожно, мины".
И мы решаем, что по дороге может быстрее и не доберемся, но зато надежнее.

В этот день мы успеем потереть лампу Алладина в гостях у легендарного лучника, и замерзнуть на вершине недействующего вулкана. Но об этом, вы узнаете чуть позже.

Спасибо за внимание!