Нахлынули воспоминания. Нахлынули, как вода под движущейся шваброй идёт волной, поднимая все бумажки, накопившиеся под столами, шкафами и в самых дальних уголках. Шёл восьмой месяц моего пребывания в Израиле, я работал в воинской части, основной задачей которой было обслуживание воинских грузовиков, джипов и прочей техники. Должность, не ахти какая - что-то вроде диспетчера - бери бумажку и отдай её механикам, а они, мол, сами разберутся какие там неисправности на этом тракторе-тягаче. С окончанием ремонта, проверь, подпиши и выкати машину на стоянку для отстоя, пока контролёр её проверит. Какова должность – такова и зарплата. Помню первую свою зарплату, целое состояние в 2200 израильских лир.

Всё шло прекрасно, жили на наёмной квартире, из окна вид на море. Радуйся спокойной жизни и бери от неё, что она тебе дать может. Жена тоже уже работала, поступила на работу в нагарийскую больницу, медсестрой. НУ, естественно, у жены работа по сменам, а у меня только утром. Вот и встречались раза два в неделю в постели, в остальные дни : я с работы - жена на работу, я на работу - а жена с ночной. Зарплаты хватало, да и много нам не надо было, дочка в школе училась, девчонка неизбалованная. Машина под окнами стояла, а как же без неё.

Но однажды, когда мы оба были дома, часа в 3 ночи, раздались недалеко от дома несколько разрывов гранат, автоматные очереди. Потом всё стихло, только несколько возгласов прозвучали в тишине ночи. Вышел на балкон, оглядел округу, всё вроде тихо. Только из стоявшего в метрах ста дома, слышалась какая-то беготня, падения, глухие удары по чему-то деревянному. И вдруг, в другом конце города, завыли сирены полицейских машин. Что-что, а их звуки мне уже были знакомы. Затем визжание шин на поворотах… Постояв на балконе ещё пару минут и выкурив сигарету, решил, что всё закончилось, повернулся, пошёл в спальню и крепко заснул.

Как всегда утром в 5:30 подъём, бритьё, чашка кофе и бегом на автобус, который собирал нас. Выскочил из подъезда, прошагал несколько шагов в сторону автобусной остановки и увидел, что улица наша перегорожена полицейскими ограждениями из труб. «Странно, по нашей улице ходит и рейсовый автобус», подумал я. И увидел стоящего полицейского и возле него пару грузин из тогдашних подразделений ХАГА (Тыловая служба), о которых говорили, что название их службы расшифровывается как «Хайю гварим вэ эйнам!» - «Были мужики и закончились» (это из-за того, что туда переводили резервистов старших возрастов, в пределах сорока - пятидесяти лет). Грузины оказались знакомыми.

Разговорился с ними, выяснил, что ночью, со стороны моря к ближайшим домам на побережье, вышла группа террористов из ФАТХа, пришедшая на моторках со стороны Ливана. (Расстояние от ливанской границы до Нагарии – всего 8 километров напрямую). Целью их был захват заложников из числа мирных жителей, проживавших в домах на самом берегу. Это была, ныне известная группа ливанца Самира Кунтара, которая в ту ночь, высадилась возле израильского города Нагарии. В состав группы входили ещё трое боевиков. Они застрелили встретившегося им по пути полицейского и ворвались в квартиру семьи Харан, взяли в заложники главу семьи Дани Харана с четырёхлетней дочерью и вывели их на берег моря. Мать, Смадар Харан, спряталась с двухлетней дочерью, которая задохнулась, когда мать зажимала ей рот, стремясь не дать ей плакать. Кунтар, лично, застрелил Дани Харана на глазах дочери и затем убил ее, разбив ей голову прикладом.

Самир Кунтар был приговорен израильским судом к 542 годам тюремного заключения и до сих пор находится в израильской тюрьме. Прошлогоднее похищение израильских солдат на северной границе и было задумано Хизбаллой для осуществления обмена на Самира Кунтара. После вынесения приговора Самир Кунтар женился на арабке-гражданке Израиля и получил академическую степень по социологии. Темой его дипломной работы было «Противоречие между безопасностью и демократией в Израиле». Характерна выбранная им тема для защиты, в которой сам террорист доказывает, что невозможна безопасность государства, где демократия является одним из высших его принципов.

Вполне естественно, что Нагария в то утро была закрыта для въезда и выезда. Мне ничего не оставалось, как выкурить ещё по одной сигарете с собеседниками и вернуться домой. И даже мысли не возникло у меня, что эта трагическая ночь повернёт мою жизнь совсем в другом направлении.

(Продолжение следует.)